Преп. Кассіанъ Римлянинъ († 435 г.)

Введеніе

Книга 1. Объ одѣяніи монашескомъ

Книга 2. О правилахъ касательноx.php?id=saeculum.v.k_01_ ночнаго молитвословія и псалмопѣнія

Книга 3. О правилахъ касательно дневнаго молитвословія и псалмопѣнія

Въ священной исторіи говорится, что мудрѣйшій Соломонъ, удостоившійся получить отъ Бога такую мудрость, что, по свидѣтельству самого Господа, не было подобнаго ему между предшественниками, и не могло быть даже между потомками, намѣреваясь построить храмъ Господень, просилъ помощи у тирскаго царя, и при пособіи присланнаго имъ сына одной вдовы Хирама устроилъ благолѣпіе въ храмѣ и драгоцѣнные сосуды (3 Цар. 4, 7). Такъ точно и ты, блаженнѣйшій архипастырь, намѣреваясь создать истинный, духовный и вѣчный храмъ Богу, въ составъ коего войдутъ не камни безчувственные, но соборъ святыхъ мужей, и желая посвятить Богу драгоцѣннѣйшіе сосуды, кои будутъ составлять не золото и серебро, но святыя души, сіяющія незлобіемъ, правотою и цѣломудріемъ, приглашаешь меня ничтожнаго къ содѣйствію тебѣ въ семъ святомъ дѣлѣ. Желая, чтобы общежительные монастыри въ твоей области устроены были по правиламъ восточныхъ, а особенно египетскихъ монастырей, не смотря на то, что самъ будучи столь совершенъ въ добродѣтели и разумѣ, и вообще столь богатъ духовными дарами, что желающіе совершенства могутъ получить достаточное назиданіе не только отъ твоего ученія, но и отъ одной жизни, — отъ меня убогаго словомъ и знаніемъ ты требуешь, чтобы я изложилъ тѣ монастырскія правила, кои я видѣлъ въ Египтѣ и Палестинѣ, и о коихъ слышалъ отъ отцевъ, дабы братія новаго твоего монастыря могли знать образъ жизни, какой ведутъ тамъ святые. Хотя мнѣ сильно хочется исполнить твое желаніе, впрочемъ я повинуюсь тебѣ не безь страха, во 1-хъ потому, что образъ жизни моей совсѣмъ не таковъ, чтобы я могъ обнять умомъ этотъ возвышенный и святой предметъ; во 2-хъ потому, что теперь не могу совершенно припомнить тѣхъ правилъ, кои зналъ или соблюдалъ, живя въ молодыхъ лѣтахъ между отцами восточными, такъ какъ подобные предметы удерживаются въ памяти отъ исполненія ихъ самымъ дѣломъ; а въ 3-хъ потому, что я не умѣю хорошо объяснить ихъ, хотя и могу вспомнить о нѣкоторыхъ. Кромѣ сего о сихъ правилахъ уже говорили мужи отличные по жизни, уму и краснорѣчію, каковы суть: Василій Великій, Іеронимъ и другіе, изъ коихъ первый на вопросы братіи о разныхъ правилахъ общежительныхъ, отвѣтилъ на основаніи Священнаго Писанія, а другой не только издалъ свое сочиненіе, но еще изданныя на греческомъ языкѣ перевелъ на латинскій. Послѣ краснорѣчивыхъ произведеній сихъ мужей мое сочиненіе обличило бы во мнѣ самонадѣянность, если бы меня не воодушевляла надежда на твою святость, и увѣренность въ томъ, что и тебѣ угодно мое лепетанье, и братству новоустрояемаго монастыря можетъ быть полезно. Итакъ, блаженнѣйшій архипастырь, только одушевляясь твоими молитвами, я принимаюсь за дѣло, тобою мнѣ поручаемое, и стану излагать для новаго монастыря тѣ правила, о коихъ не разсуждали предки наши, писавшіе обыкновенно только о слышанномъ, а не о томъ, что они сами дѣлали. Здѣсь я не буду говорить о тѣхъ чудесахъ отцевъ, о коихъ я слышалъ, или коихъ былъ свидѣтелемъ, потому что чудеса, возбуждая удивленіе, мало содѣйствуютъ святой жизни; но только, сколько возможно вѣрнѣе, разскажу о правилахъ монастырскихъ, о происхожденіи восьми главныхъ пороковъ, и о томъ, какъ можно, по ученію отцевъ, искоренить сіи пороки, потому что я цѣлію имѣю повѣствованіе не о чудесахъ Божіихъ, а о томъ, какъ, по наставленію отцевъ, исправить наши нравы и проводить жизнь совершенную. Постараюсь исполнить твое предсказаніе, и въ томъ случаѣ, если въ здѣшнихъ странахъ найду что нибудь не согласное съ древними правилами, то исправлю это по правиламъ, какія существуютъ въ древнихъ египетскихъ и палестинскихъ монастыряхъ; потому что лучше тѣхъ монастырей, которые сначала апостольской проповѣди основаны святыми и духовными отцами, не можетъ быть никакое новое братство на западѣ въ странѣ Галліи. Также я буду держаться и того, что если замѣчу, что какія нибудь правила египетскихъ монастырей будутъ здѣсь неисполнимы, по суровости воздуха, или по трудности и разности нравовъ, то, сколько возможно, замѣню ихъ правилами монастырей палестинскихъ или месопотамскихъ, потому что если правила будутъ соразмѣрны съ силами, то ихъ можно будетъ исполнять безъ труда и съ неравными способностями.
 

Источникъ: Писанія преподобнаго отца Іоанна Кассіана Римлянина. / пер. съ лат. епископа Петра. — Изданіе 2-е., Аѳонскаго Русскаго Пантелеімонова монастыря. — М.: Типо-Литографія И. Ефимова, 1892. — С. 7-8.
 

Намѣреваясь говорить о правилахъ монастырскихъ, думаю, что приличнѣе всего начать съ одежды монашеской, потому что только смотря на внѣшнее ихъ украшеніе, мы можемъ основательно разсуждать о внутреннемъ ихъ благочестіи.
 

Монахъ, какъ всегда готовый къ борьбѣ воинъ Христовъ, долженъ быть непрестанно препоясанъ. Изъ св. исторіи извѣство, что препоясаніе имѣли положившіе начало монашескому званію въ Ветхомъ Завѣтѣ Илія и Елисей, а въ Новомъ — Іоаннъ, Петръ и Павелъ. Такъ объ Иліи извѣстно, что поясъ былъ отличительнымъ его признакомъ, потому что по поясу узналъ его Охозія, нечестивый царь израильскій; ибо когда посланные имъ вопросить Ваала, бога аккаронскаго — выздоровѣетъ ли царь, по повелѣнію Иліи возвратившись, разсказали, что мужъ косматъ и поясомъ усменнымъ препоясанъ о чреслѣхъ своихъ оказалъ имъ, что царь не востанеть съ одра болѣзни, и запретилъ идти къ идолу, то Охозія прямо сказалъ, что это — Илія Ѳесвитянинъ (4 Цар. гл. 1). Объ Іоаннѣ Крестителѣ, составляющемъ конецъ Ветхаго Завѣта и начало Новаго, евангелисты говорятъ, что онъ имѣлъ ризу отъ власъ вельбуждъ и поясъ усменъ о чреслѣхъ своихъ. И Петру, при освобожденіи его изъ темницы, въ которую заключилъ его Иродъ, хотѣвшій предать смерти, ангелъ повелѣлъ препоясаться и обуться, — чего бы не сдѣлаль ангелъ, если бы Петръ, по причинѣ ночнаго успокоенія, не распоясался (Дѣян. гл. 12). Павлу апостолу, во время пути въ Іерусалимъ, пророкъ Агавъ чрезъ поясъ предсказалъ, что іудеи заключатъ его въ оковы; связавъ имъ руки и ноги, онъ говорилъ: тако глаголетъ Духъ Святый: мужа, его же есть поясъ сей, тако свяжутъ его въ Іерусалимѣ (Дѣян. 21, 11). Изъ этого видно, что апостолъ Павелъ постоянно носилъ на себѣ поясъ.
 

Одежду монахъ долженъ имѣть такую, которая бы только покрывала наготу и защищала отъ холода, и избѣгать одежды, которою можно тщеславиться и гордиться, какова есть одежда цвѣтная, щегольская и съ особеннымъ искусствомъ сшитая, но и не должна быть неопрятная отъ небрежности: она должна быть отлична отъ одежды мірянъ, однообразна съ тою одеждою, какую носятъ всѣ рабы Божіи. У рабовъ Божіихъ то почитается излишнимъ, или источникомъ гордости, тщеславія, а посему вреднымъ, что употребляютъ не всѣ, а только одинъ или немногіе. Посему чего не было у древнихъ святыхъ, или нѣтъ у отцевъ нашего времени, не нарушимо соблюдающихъ древнія установленія, то не должно принимать, какъ излишнее и безполезное. На семъ основаніи отцы неприняли вретища, какъ слишкомъ бросающагося въ глаза, — чѣмъ самымъ оно не только не доставляетъ никакой пользы духу, но еще можетъ возродить надменіе и сдѣлать монаха неспособнымъ къ его дѣламъ. Что касается до того, что нѣкоторые извѣстные мужи носили его, то изъ этого нельзя выводить общаго для всѣхъ монастырскаго закона, или нельзя нарушать древнихъ опредѣленій св. отцевъ. Ибо общему согласію нельзя предпочитать частнаго поступка. Мы должны безпрекословно повиноваться не тѣмъ правиламъ и уставамъ, кои опредѣлены немногими, но тѣмъ, кои существуютъ отъ древнихъ временъ и утверждены многими святыми отцами. Посему не можетъ намъ служить закономь то, что царь израильскій носилъ вретище (4 Цар. гл. 6), или то, что ниневитяне, услышавь отъ пророка Іоны объ опредѣленной имъ казни, облеклись во вретище (Іон. гл. 3); у царя израильскаго вретище никто не увидѣлъ бы, еслибы онъ не раздралъ верхней одежды, а ниневитяне облеклись въ оное тогда, когда никто не могъ тщеславиться этимъ одѣяніемъ.
 

Египтяне, чтобы постоянно помнить, что они должны хранить простосердечіе и невинность дѣтскія, носятъ и днемъ и ночью небольшіе наглавники. Посему, представляя, что они дѣти во Христѣ, непрестанно поютъ: Господи не вознесеся сердце мое, ниже вознесостѣся очи мои, ниже ходихъ въ великихъ, ниже въ дивныхъ паче мене. Аще не смиренномудрствовахъ, но вознесохъ душу мою, яко отдоеное (дитя) на матерь свою (Псал. 130, 1-2).
 

Чтобы показать свое отчужденіе отъ дѣлъ мірскихъ и общенія съ землею, они носятъ льняныя (colobia) туники, безъ рукавовъ, едва достававшія до локтей, такъ что у нихъ руки были совсѣмъ голы. Эта одежда приводитъ имъ на память слова апостола: умертвите уды ваша, яже суть на земли; умросте, и животъ вашъ сокровенъ со Христомъ въ Бозѣ (Кол. 3, 5. 3); мнѣ міръ распяся, и азъ міру (Гал. 6, 14).
 

Монахи носять также два шнурка, связанные изъ шерстяныхъ нитокъ, которыми, накинувъ ихъ на затылокъ и спустивъ подъ мышцы, опоясываютъ себя, чтобы, подпоясавъ одежду, имѣть болѣе свободы въ дѣланіи, желая исполнить заповѣдь апостола, который говоритъ, что требованію его и сущимъ съ нимь послужили руки его (Дѣян. 20, 34), и что онъ напрасно ни у кого хлѣба не ѣлъ, но въ трудѣ и подвигѣ ночь и день дѣлалъ, чтобы не отяготить кого нибудь, и яко аще кто не хочетъ дѣлати, ниже да ястъ (2 Сол. 3, 8. 10).
 

Далѣе стараясь, чтобы одѣяніе ихъ было и малоцѣнное и удобное, избѣгая дорогихъ одеждъ, они закрываютъ шею и плечи не большею епанечкою.
 

Послѣднее одѣяніе ихъ есть козлиная кожа, называемая милотію, которую они носятъ, подражая изобразившимъ ихъ званіе въ Ветхомъ Завѣтѣ, о коихъ апостолъ говоритъ, что они проидоша въ милотяхъ и козіихъ кожахъ, лишени, скорбяще, озлоблени: ихъ же не бѣ достоинъ весь міръ, въ пустыняхъ скитиющеся, и въ горахъ, и вертепахъ и пропастяхъ земныхъ (Евр. 11, 37). Козлиная кожа внушаетъ имъ, чтобы они, умертвивъ плотскія страсти, постоянно прилежали добродѣтелямъ и не допускали, чтобы въ тѣлѣ ихъ оставались свойственныя юношескимъ лѣтамъ горячность и непостоянство.
 

Примѣръ Елисея, который, посылая отрока своего Гіезія воскресить сына жены, далъ жезлъ свой и повелѣлъ возложить его на лице мертваго (4 Цар. гл. 4), показываетъ, что мужи, принадлежавшіе къ этому званію, носили также жезлы. Жезлъ внушаетъ имъ, чтобы они были осторожны среди безчисленнаго множества духовныхъ звѣрей, и въ случаѣ нападенія, отражали и далеко отъ себя отгоняли ихъ крестнымъ знаменіемъ, и истребляли ихъ непрестаннымъ воспоминаніемъ страданій Господнихъ и послѣдованіемъ Ему въ самоотверженіи.
 

Хотя по заповѣди евангельской, они не имѣютъ сапоговъ, впрочемъ, въ случаѣ немощи тѣла, или холода, или жара, обуваются въ полусапоги, чѣмъ самымъ и показываютъ, что хотя мы не можемъ совершенно освободиться отъ попеченія о плоти, впрочемъ не много должны заботиться о ней, чтобы не осѣтовать ногъ души нашей, которыя всегда должны быть готовы къ благовѣствованію мира, смертоносными мірскими попеченіями. А этихъ заботъ не будетъ, если мы не будемъ творить плотоугодія въ похоти (Рим. 13, 14). Впрочемъ, приступая къ молитвѣ или принятію Святыхъ Таинъ, они скидаютъ сіи полусапоги, чтобы буквально исполнить ту заповѣдь, которую Богъ далъ Моисею и Іисусу Навину: иззуй сапоги отъ ногъ твоихъ, мѣсто бо, на немъ же ты стоиши, земля свята есть (Исх. гл. 3; Нав. гл. 5).
 

Источникъ: Писанія преподобнаго отца Іоанна Кассіана Римлянина. / пер. съ лат. епископа Петра. — Изданіе 2-е., Аѳонскаго Русскаго Пантелеімонова монастыря. — М.: Типо-Литографія И. Ефимова, 1892. — С. 9-12.
 

И такъ препоясавшись двойнымъ¹ поясомъ, о которомъ сказано выше (гл. 2 и 10), воинъ Христовъ долженъ знать тѣ правила, какія издревле постановлены св. отцами на Востокѣ, касательно молитвословія и псалмопѣнія. О качествѣ молитвы, или о томъ, какъ мы можемъ, по апостолу, непрестанно молиться, сколько Богъ поможетъ, я скажу въ своемъ мѣстѣ, когда буду излагать собесѣдованія старцевъ.
 

Намъ извѣстно, что въ разныхъ странахъ постановлены разныя правила касательно ночнаго молитвословія и псалмопѣнія, такъ что число сихъ правилъ почти равняется числу монастырей и келлій. Нѣкоторые ревнители благочестія думали, что въ каждую ночь надобно пропѣть 20 или 30 псалмовъ напѣвомъ антифоннымъ², съ присовокупленіемъ къ нимъ нѣкоторыхъ пѣснонѣній, а иные превышали это число; нѣкоторые пѣли 18 псалмовъ. Нѣкоторымъ казалось, что и въ дневныхъ собраніяхъ на богослуженіи надобно прочитывать въ третій часъ три псалма и три молитвы, въ шестой шесть, въ девятый девять; а другіе почитали достаточнымъ въ каждое собраніе днемъ на богослуженіе прочитать шесть псалмовъ и столько же молитвъ. Почему считаю необходимымъ сказать о томъ древнѣйшемъ уставѣ отцевъ, который по всему Египту рабы Божіи соблюдаютъ доселѣ, чтобы новому монастырю дать въ руководство древнѣйшія правила древнѣйшихъ отцевъ.
 

Въ Египтѣ и Ѳиваидѣ молитвословія на вечернихъ собраніяхъ или ночныхъ бдѣніяхъ совершаются правильно по тому, что тамъ монастыри доселѣ устрояются согласно преданіямъ предковъ, а не такъ, какъ кому вздумается. Ибо въ нихъ никому не дозволяется распоряжаться не только собраніемъ, но и самимъ собою, пока не отречется не только отъ всѣхъ своихъ имѣній, но и отъ господства или власти надъ самимъ собою. Отъ обладающаго какимъ либо имѣніемъ и богатствомъ при отреченіи отъ міра для поступленія въ киновію, необходимо требуется, чтобы онъ не имѣлъ пристрастія ни къ какой изъ тѣхъ вещей, кои оставилъ у себя или внесъ въ монастырь, чтобы всѣмъ такъ былъ послушенъ, чтобы, по выраженію Господа (Матѳ. 18, 3), дошелъ до прежняго дѣтства, не присвояя себѣ никакой важности ради возраста или многочисленности лѣтъ, которыя, проведши въ мірской суетѣ, напрасно погубилъ; но какъ неопытный новичекъ въ служеніи Христу, покарялся бы даже и младшимъ предъ собою. Требуется, чтобы пріучался къ труду, такъ чтобы своими руками, по заповѣди апостола, приготовляя ежедневную пищу для своего употребленія и для приходящихъ странниковъ, утомительнымъ трудомъ могъ истребить въ себѣ память о пышности прежней жизни и удовольствіяхъ, и пріобрѣсть смиреніе сердца. Потому тамъ избираютъ въ начальники только того, кто научился самъ дѣлать то, что онъ будетъ приказывать подчиненнымъ своимъ, и кто самъ оказалъ старшимъ то послушаніе, которое будетъ требовать себѣ отъ младшихъ. Правильное управленіе и правильное подчиненіе есть дѣло мудраго и высшій даръ Святаго Духа, потому что спасительныя правила можетъ постановлять только опытный въ добродѣтели, и истинно покаряться старшему можетъ только богобоязненный и смиренный. А что въ нашихъ странахъ мы видимъ другія правила и уставы, то это происходитъ отъ того, что у насъ настоятелями дѣлаются незнающіе установленій предковъ, и аввами — еще не вышедшіе изъ ученія, и что у насъ требуютъ соблюденія болѣе нашихъ изобрѣтеній, нежели уже испытаннаго ученія предковъ. Но желая объяснить образъ молитвъ, который преимущественно должно соблюдать, и увлекшись постановленіями отцевъ, мы прервали повѣствованіе. Теперь возвратимся къ тому, о чемъ предположили говорить.
 

Въ Египтѣ и Ѳиваидѣ, во время какъ вечернихъ, такъ и ночныхъ собраній, читается 12 псалмовъ, съ присовокупленіемъ двухъ чтеній изъ Ветхаго и Новаго Завѣтовъ. Этотъ древній законъ тамъ во всѣхъ монастыряхъ чрезъ многіе вѣки ненарушимо соблюдается; потому что, по сказанію старцевъ, онъ установленъ не людьми, а открытъ отцамъ ангеломъ.
 

Говорятъ, что въ началѣ вѣры христіанской, когда имени монаховъ удостоивались немногіе испытанные, которые, принявъ правила жизни отъ евангелиста Марка, бывшаго первымъ епископомъ въ Александріи, не только обладали тѣми свойствами, какими отличалась, по сказанію Дѣяній Апостольскихъ (4, 32-35), первенствующая церковь, но еще домогались высшихъ совершенствъ (такъ, напримѣръ, удаляясь въ уединенныя подгородныя мѣста, вели столь воздержную жизнь, что возбуждали изумленіе въ иновѣрцахъ, потому что съ такимъ усердіемъ днемъ и ночью занимались чтеніемъ Священнаго Писанія, молитвою и рукодѣльемъ, что и алканіе пищи не прерывало ихъ поста, развѣ уже на другой или на третій день принимали пищу не лакомую, а только необходимую, и ту при закатѣ солнца, дневное время употребляли на духовное размышленіе, а попеченіе о тѣлѣ принимали только ночью, и другіе болѣе высокіе подвиги совершали; (кто не зналъ этого изъ разсказа туземцевъ, тотъ можетъ узнать изъ церковной исторіи), и такъ въ то время, когда совершенство первенствующей церкви у преемниковъ ея неизмѣнно сохранялось еще въ свѣжей памяти, и ревность немногихъ, избранныхъ къ вѣрѣ, распространяемыхъ во множествѣ народа, еще не охладѣла, — достопочтенные мужи, заботясь о благѣ потомковъ, собрались, чтобы опредѣлить, какъ должно во всѣхъ братствахъ совершать ежедневное богослуженіе; ибо они хотѣли своимъ преемникамъ оставить единообразное наслѣдіе благочестія и мира безъ всякаго раздора, потому что опасались, чтобы разнорѣчіе въ ежедневномъ богослуженіи не произвело заблужденія, раздора и раскола. На собраніи семъ возникъ споръ; потому что каждый предлагалъ число псалмовъ, кои должно прочесть въ собраніи, примѣняясь къ своей силѣ и не обращая вниманія на слабѣйшихъ, о коихъ также не должно забывать: такъ одни требовали, чтобы было прочитываемо 50, другіе — 60 псалмовъ, а иные болѣе, и споръ сей не былъ рѣшенъ до вечерняго собранія. Когда же они по обычаю хотѣли начать вечернее молитвословіе, то одинъ вышелъ на средину пѣть псалмы Господу. Когда всѣ сидѣли (какъ и доселѣ продолжается этотъ обычай въ египетскихъ странахъ) и съ напряженнымъ вниманіемъ слушали слова поющаго псалмы, онъ пропѣлъ единообразно 12 псалмовъ, по 12 псалмѣ аллилуія, сдѣлался невидимъ, чѣмъ и положилъ конецъ спору о богослуженіи.
 

Изъ этого соборъ уразумѣлъ, что Господь чрезъ ангела постановилъ общее правило для молитвенныхъ собраній, почему и опредѣлилъ, чтобы какъ въ вечернія, такъ и полуночныя собранія было прочитываемо по 12 псалмовъ; отъ себя же присовокупилъ, чтобы желающіе непрестанно размышлять о Священномъ Писаніи къ сему присовокупляли два чтенія — одно изъ Ветхаго, а другое изъ Новаго Завѣта, въ субботы же и воскресные дни, равно какъ и въ Пятидесятницу, два чтенія — одно изъ апостольскихъ посланій или Дѣяній, а другое изъ Евангелій.
 

Совершая эти молитвословія, они не тотчасъ, по окончаніи псалма преклоняютъ колѣна, какъ это дѣлаютъ у насъ нѣкоторые, желающіе скорѣйшаго окончанія богослуженія и помышляющіе болѣе объ успокоеніи тѣла, нежели о пользѣ, происходящей отъ молитвъ, но прежде колѣнопреклоненій немного молятся, и тотчасъ послѣ сего упавши на землю, поклонясь божественному милосердію, немедленно встаютъ, и стоя прямо съ воздѣтыми руками опять начинаютъ съ ревностію также молиться, какъ молились прежде. Они почитаютъ неприличнымъ долго лежать на землѣ, потому что на лежащаго долго на землѣ, по словамъ ихъ, нападаютъ не только помыслы, но и сонъ. Встаютъ же съ земли всѣ вслѣдъ за читающимъ молитву, такъ что никто не можетъ ни колѣно преклонять прежде его, ни лежать на землѣ послѣ того, какъ онъ встанетъ, чтобы чрезъ это не подать повода подумать, что лежащій на землѣ совершаетъ особенныя молитвы.
 

Но о томъ, чтобы на Востокѣ всюду всѣ припѣвали, когда по окончаніи псалма начинаетъ одинъ пѣть — слава Отцу и Сыну и Святому Духу, какъ это дѣлается въ нашей странѣ, я не слыхалъ. Тамъ читающій, по окончаніи псалма, начинаетъ молитву, а прочіе всѣ молчатъ, прославленіемъ же Святой Троицы оканчиваются обыкновенно антифоны.
 

Поелику порядокъ послѣдовательнаго изложенія постановленій дошелъ до образа молитвъ, положенныхъ правиломъ, болѣе полное изъясненіе коихъ хотя мы отложили до изложенія себесѣдованій старцевъ, намѣреваясь подробнѣе изслѣдовать, когда станемъ разсуждать о ихъ качествѣ или непрестанности въ словахъ, то считаю необходимымъ, по удобству мѣста и самаго разсказа при настоящемъ случаѣ, теперь немногое сказать, чтобы изображая дѣйствія внѣшняго человѣка, и какъ бы полагая нынѣ нѣкоторыя основанія молитвы, послѣ этого, при разсужденіи о состояніи внутренняго человѣка, съ меньшимъ трудомъ мы могли установить и верхъ совершенства молитвъ. Мы заботимся прежде всего о томъ, чтобы на случай, если преждевременный конецъ нашей жизни воспрепятствуетъ намъ изложить предполагаемый трактатъ, оставить вамъ въ этомъ сочиненіи хоть начало особенно важнаго предмета, чтобы въ случаѣ промедленія этого дѣла, представить вамъ хоть нѣкоторыя черты молитвъ, изъ которыхъ могли бы получить назиданіе, особенно пребывающіе въ киновіяхь. Вмѣстѣ имѣемъ въ виду и то, чтобы тѣ, которые случайно встрѣтившись съ этою книгою, могутъ получить изъ нея какое нибудь наставленіе касателыю качества молитвы, не могли не знать образа и одѣянія внѣшняго человѣка, и того, какъ они должны держать себя при принесеніи духовныхъ жертвъ. Эти книжки, которыя мы предполагаемъ, при помощи Божіей, теперь написать, болѣе будутъ относиться къ благочинію внѣшняго человѣка и постановленіямъ киновій; а собесѣдованія будутъ относиться болѣе къ благочинію внутренняго человѣка, къ совершенству сердца, къ жизни и ученію отшельниковъ.
 

Когда они соберутся на молитву, то въ церквахъ царствуетъ такое молчаніе, что, не смотря на безчисленное множество присутствующихъ, будто нѣтъ никого, кромѣ читающаго псалмы, а особенно когда совершается молитва, то не слышно не только харканья, кашля, позѣвоты, вздоховъ, но даже никакихъ словъ, кромѣ священническихъ, который заключаетъ молитву и кромѣ тѣхъ, кои отъ сердечнаго избытка сами собою непостижимымъ образомъ вырываются у молящихся. А того, кто вслухъ молится, или во время молитвы кашляетъ, зѣваетъ, вздыхаетъ и проч., они почитаютъ вдвойнѣ виновнымъ: во 1-хъ онъ виноватъ тѣмъ, что самъ небрежно приноситъ молитву Богу, и во 2-хъ тѣмъ, что мѣшаетъ другому молиться съ усердіемъ. Посему, когда поднимается мокрота или харкотина, то совѣтуютъ поскорѣе окончить молитву. По мнѣнію ихъ, это діаволъ возбуждаетъ въ насъ мокроты, чтобы чрезъ это отвлечь наши мысли отъ намѣренія молиться и погасить въ насъ усердіе къ молитвѣ, потому что онъ болѣе всего враждуетъ, когда видитъ, что мы хотимъ молиться Богу. Посему-то они считаютъ болѣе полезнымъ совершать молитвы хоть краткія, но чаще, чтобы чрезъ частовременныя молитвы пребыть въ непрестанномъ союзѣ съ Богомъ, а чрезъ краткія избѣжать стрѣлъ діавола, нападающаго на насъ особенно во время молитвы.
 

Псалмы сіи они прочитываютъ не вдругъ, но, смотря по числу стиховъ, раздѣляютъ на двѣ, или на три статьи, присовокупляя къ каждой молитвы. Основываясь на словахъ апостола, который говоритъ: воспою духомъ и воспою умомъ (1 Кор. 14, 15), они почитаютъ важнымь не то, чтобы прочитать много стиховъ, но то, чтобы понять содержаніе ихъ. Посему говорятъ, что полезнѣе пропѣть съ разумною раздѣльностію 10 стиховъ, нежели весь псаломъ со смятеніемъ, которое иногда происходитъ отъ поспѣшности произносящаго, когда онъ заботится не о томъ, чтобы внушить слушающимъ раздѣльное понятіе, но о скорѣйшемъ окончаніи богослуженія. Если же кто изъ новиковъ, по ревности или неопытности, станетъ читать слишкомъ протяжно; то настоятель, дабы сидящіе отъ такого чтенія не почувствовали скуки и такимъ образомъ не лишились плода, — сидя на своемъ сѣдалищѣ, даетъ знакъ, чтобы всѣ встали на молитву, чѣмъ самымъ и останавливаеть читающаго. Чтеніе же 12 псалмовъ между братіями они раздѣляютъ такъ: если читающихъ бываетъ два брата, то каждый читаеть по 6 псалмовъ; если три, то по 4; а если четыре, то по 3. Читающихъ меньше двухъ и больше четырехъ никогда не бываетъ ни въ одномъ собраніи.
 

Когда читаются эти 12 псалмовъ, то обыкновенно стоитъ одинъ читающій, а слушающіе сидятъ на самыхъ низкихъ сѣдалищахъ, потому что отъ поста и работъ дневныхъ и ночныхъ они такъ устаютъ, что если не дать имъ этого послабленія, то не смогутъ слушать псалмовъ. Что касается до ихъ занятій, то они и малѣйшаго времени не проводятъ въ праздности, но непрестанно занимаются не только дѣлами, свойственными дню, но и тѣми, кои сдѣлать не можетъ препятствовать самая глубокая ночь. Они думаютъ, что чѣмъ усерднѣе будутъ къ рукодѣлью и работамъ, тѣмъ большее возродится у нихъ желаніе высшей чистоты духовнаго созерцанія. По ихъ мнѣнію, Богъ для того правиломъ опредѣлилъ посредственное число³ молитвъ въ собраніи, чтобы болѣе усердные къ вѣрѣ находили время для неутомимаго упражненія въ добродѣтеляхъ, а съ другой стороны чтобы отъ чрезмѣрности (службы) не произошло для утомленныхъ и больныхъ тѣлъ обремененія. И по окончаніи сихъ молитвословій каждый, возвратившись въ свою келлію, гдѣ живетъ или одинъ или съ другимъ товарищемъ по работѣ, или съ учителемъ своимъ, или единонравнымъ другомъ, принимается опять за молитву, и не ложатся спать даже до восхода солнца, когда можно приняться за рукодѣлье и занятія дневныя.
 

Кромѣ того убѣжденія, что они своимъ трудомъ со всѣмъ усердіемъ приносятъ Богу жертву отъ плода рукъ своихъ, до утра они не прерываютъ своихъ занятій, во 1-хъ изъ опасенія, чтобы діаволъ, ненавидящій чистоту, не внушилъ какихъ нибудь грезъ, если предадутся сну, и чрезъ то не лишилъ той чистоты, какую имъ доставило ночное молитвословіе и псалмопѣніе; ибо онъ силится осквернить насъ во время покоя и повергнуть въ отчаяніе особенно послѣ того, какъ мы принесли Богу покаяніе, и испросивъ прощеніе въ грѣхахъ невѣдѣнія или нерадѣнія, съ горячностію совершаемъ чистыя молитвы; и ему удается иногда и въ краткое время этого часа сна уязвитъ того, кого онъ не могъ уязвить въ продолженіе всей ночи; а во 2-хъ потому, что и чистый сонъ безъ опасныхъ грезъ можетъ разслабить монаха, которому нужно скоро встать, производитъ въ духѣ лѣнивую вялость, ослабляетъ бодрость его на цѣлый день, изсушаетъ сердце, притупяетъ зоркость смысла, которыя на весь день могли бы сдѣлать насъ болѣе осторожными и болѣе сильными противъ всѣхъ навѣтовъ врага. Посему къ общественному бдѣнію они присоединяютъ и частное бдѣніе, которое совершаютъ съ большимъ вниманіемъ, чтобы не потерять и той чистоты, какая пріобрѣтена псалмопѣніемъ и молитвами, и ночнымъ размышленіемъ подготовить неослабное усердіе, которое нужно сохранить въ теченіе дня.
 

Но чтобы не напалъ на нихъ сонъ, то, совершая частныя молитвы, они вмѣстѣ занимаются и рукодѣльемъ, такъ что у нихъ не бываетъ ни минуты безъ дѣла и размышленія. Ибо, равно упражняя тѣлесныя и душевныя силы, они уравниваютъ выгоды внѣшняго человѣка съ пользою внутренняго, страстнымъ движеніемъ сердца, и не постоянному волненію помысловъ противопоставляютъ тяжесть рукодѣлья, какъ какой нибудь твердый, непоколебимый якорь, которымъ можно бы удерживать разсѣянность и блужданіе сердца внутри келліи, какъ въ безопасной пристани. Такимъ образомъ, занимаясь только духовнымъ размышленіемъ и охраненіемъ помысловъ, бодрствующій умъ не только не склоняется къ согласію съ какимъ либо злымъ внушеніемъ, но и остерегается всякаго суетнаго, празднаго помысла, такъ что трудно и опредѣлить, что отъ чего зависитъ, — духовное ли размышленіе заставляетъ ихъ непрестанно заниматься рукодѣльемъ, или потому такъ совершенны они въ духовномъ вѣдѣніи, что непрестанно занимаются рукодѣльемъ.
 

По окончаніи псалмопѣнія въ общемъ собраніи никто, даже и на малое время, не останавливается и не разговариваетъ съ другимъ; также никто не выходитъ изъ келліи во весь день, и не оставляетъ дѣла, которымъ занимается, кромѣ тѣхъ, кои будутъ позваны на какое либо необходимое дѣло. Вышедши внѣ келліи, они такъ дѣлаютъ, что ни съ кѣмь не разговариваютъ; но исполняя порученное дѣло, твердятъ на память или псаломъ, или какое либо мѣсто изъ Священнаго Писанія; и такимъ образомъ непрестанно занимая умъ и уста, не пристаютъ не только къ вреднымъ заговорамъ, худымъ совѣтамъ, но и къ безполезнымъ разговорамъ. У нихъ строго наблюдается, чтобы никто, а особенно младшіе, ни съ кѣмъ не останавливались и на короткое время, не выходили куда нибудь и не брали другъ друга за руки. Замѣченные въ нарушеніи сихъ правилъ почитаются людьми упрямыми, нарушителями заповѣдей, виновными, подвергаются подозрѣнію въ злоумышленіи; и если въ присутствіи всѣхъ братій не раскаются, то не допускаются къ участію въ молитвѣ братій.
 

Съ отлученнымъ отъ участія въ молитвѣ, до тѣхъ поръ, пока не принесетъ публично покаянія, и настоятель не проститъ ему вину въ проступкѣ предъ всѣми братіями, никто не можетъ молиться, потому что почитаютъ его преданнымъ сатанѣ; а того, кто по неразумной ревности, сообщится съ нимъ въ молитвѣ прежде прощенія старцемъ, почитаютъ соучастникомъ въ его осужденіи, произвольно предающимъ себя также сатанѣ, и обвиняютъ его болѣе потому, что вступая въ разговоръ, или молясь вмѣстѣ съ отлученнымъ, усиливаетъ въ немъ надменіе и подаетъ ему поводъ упорствовать. Ибо, доставляя ему утѣшеніе, онъ можетъ болѣе ожесточить сердце его, такъ что, не уважая опредѣленій настоятеля, онъ не будетъ заботиться о прошеніи прощенія.
 

Тотъ, на комъ лежитъ обязанность извѣщать о времени общаго собранія, долженъ будить братію на бдѣнія, не какъ ему вздумается, или какъ самъ ночью проснется; даже хотя бы ему самому не спалось, все онъ долженъ созывать на службу, по разсмотрѣніи положенія звѣздъ. Его долгъ — заботиться болѣе объ общей пользѣ, нежели о собственномъ покоѣ.
 

Еще надобно замѣтить, что египтяне не преклоняютъ колѣнъ и не постятся съ вечера субботняго до вечера воскреснаго, равно какъ и во всю Пятидесятницу. Причины сего я изложу, если Богъ поможетъ, когда буду излагать мои собесѣдованія съ отцами.
 

Примѣчанія:
¹ Т. е. тѣлеснымъ и духовнымъ. Препоясавшись тѣлеснымъ поясомъ, монахъ бываетъ развязнѣе ко всѣмъ внѣшнимъ дѣламъ; а духовный поясъ означаетъ обузданіе похоти въ чреслахъ.
² Т. е. поперемѣнно на двухъ клиросахъ.
³ Т. е. только по 12 псалмовъ съ молитвами какъ днемъ, такъ и ночью.
 

Источникъ: Писанія преподобнаго отца Іоанна Кассіана Римлянина. / пер. съ лат. епископа Петра. — Изданіе 2-е., Аѳонскаго Русскаго Пантелеімонова монастыря. — М.: Типо-Литографія И. Ефимова, 1892. — С. 13-22.
 

Сказавъ, по мѣрѣ силъ моихъ, о правилахъ касательно ночнаго молитвословія и псалмопѣнія, въ Египтѣ соблюдаемыхъ, теперь будемъ говорить, какъ въ монастыряхъ палестинскихъ, или месопотамскихъ совершается богослуженіе третьяго, шестаго и девятаго часовъ.
 

Египтяне тѣ службы, кои мы совершаемъ Господу въ опредѣленные часы по повѣсткѣ будильника, добровольно совершаютъ въ теченіе всего дня и во время занятій рукодѣльемъ. Ибо они непрестанно въ келліяхъ такъ занимаются имъ, что не теряютъ изъ памяти псалмовъ и никогда не оставляютъ размышленія о Св. Писаніи, а такимъ образомъ соединяя съ рукодѣльемъ молитвы, весь день проводятъ въ тѣхъ службахъ, на совершеніе которыхъ мы собираемся въ опредѣленные часы. Посему, кромѣ вечернихъ и ночныхъ собраній, у нихъ днемъ не бываетъ общественнаго богослуженія, днемъ они собираются только въ субботу и воскресенье въ три часа¹ для св. причащенія. А то больше, что непрестанно приносится, нежели что совершается въ извѣстные промежутки времени; и добровольная жертва важнѣе службъ, совершаемыхъ по требованію правилъ, какъ это видно изъ словъ Давида, который говоритъ: волею пожру Тебѣ (Псал. 53, 8), вольная устъ моихъ благоволи же, Господи (Псал. 118, 108).
 

Въ монастыряхъ палестинскихъ или месопотамскихъ и всѣхъ восточныхъ, во время богослуженія, совершаемаго въ 3, 6 и 9 часы, прочитываютъ только три псалма; а такимъ образомъ тамъ и молитвы тщательно приносятся Богу въ установленныя времена, и необходимыя рукодѣлья не прекращаются. Совершается же богослуженіе именно въ показанные часы потому, что въ эти часы исполнились важнѣйшія обѣтованія, и совершено наше спасеніе; ибо извѣстно, что Святый Духъ, обѣтованный пророками, сошелъ на апостоловъ въ 3 часу, какъ это значится въ книгѣ Дѣяній Апостольскихъ (гл. 2); въ шестомъ же часу Господь нашъ и Спаситель принесся Отцу въ жертву, и для спасенія всего міра на крестъ взошедъ, очистилъ грѣхи всего міра; въ этомъ же часу апостолу Петру открыта тайна призванія язычниковъ чрезъ сходящій къ нему изъ отверстаго неба сосудъ, какъ бы большую скатерть, привязанную за 4 угла; а въ 9 часу Господь, сошедъ во адъ, просвѣтилъ свѣтомъ Своея славы непроницаемую тьму адскую и, сокрушивъ мѣдныя врата, извелъ съ собою на небо святыхъ, которые были заключены во мракѣ преисподней, — чрезъ что первобытнаго жителя рая опять вселилъ въ рай; въ этомъ же часу Корнилію сотнику ангелъ открылъ открытую Петру въ 6 часу тайну призванія язычниковъ; еще въ Дѣяніяхъ Апостольскихъ говорится, что апостолы Петръ и Іоаннъ шли вмѣстѣ въ храмъ на молитву въ 9 часу дня. Изъ сихъ свидѣтельствъ очевидно, что святые и апостольскіе мужи справедливо опредѣлили сіи часы на богослуженіе, и что слѣдовательно и мы должны посвящать ихъ на тоже, а не проводить всего дня въ праздности, забвеніи о молитвѣ и въ мірскихъ занятіяхъ. И вечернія жертвы должны быть непремѣнно приносимы; ибо и въ Ветхомъ Завѣтѣ онѣ непрерывно приносились, какъ это можно видѣть изъ словъ Давида, который говоритъ: да исправится молитва моя, яко кадило предъ Тобою; воздѣяніе руку моею — жертва вечерняя (Псал. 140, 2). Въ сихъ словахъ Давида таинственно можно разумѣть ту жертву вечернюю, которую Спаситель преподалъ вечерявшимъ апостоламъ, или то, что подъ конецъ вѣковъ Онъ самъ за спасеніе міра, чрезъ распростертіе рукъ на крестѣ, былъ принесенъ Отцу въ жертву, каковое распростертіе Его рукъ на крестѣ можетъ быть названо воздѣяніемъ или возвышеніемъ ихъ; потому что Онъ дѣйствительно насъ, поверженныхъ въ адъ, вознесъ на небо, согласно сказанному Имъ: аще Азъ вознесенъ буду отъ земли, вся привлеку къ себѣ (Іоан. 12, 32). А что утромъ надобно совершать богослуженіе, это доказываютъ слова, которыя ежедневно поются на утреннемъ богослуженіи: Боже, Боже мой, къ Тебѣ утреннюю, на утреннихъ поучихся въ Тя; предваристѣ очи мои ко утру поучитися словесемъ Твоимъ (Псал. 62, 2. 7; 118, 148). О всѣхъ сихъ временахъ богослуженія упоминается въ притчѣ о хозяинѣ, вышедшемъ рано поутру нанять работниковъ въ виноградникъ свой: ибо тамъ говорится, что онъ нанималъ работниковъ поутру, потомъ въ 3, 6 и 9 часовъ, и наконецъ въ 11, когда уже зажигается огонь.
 

Надобно замѣтить, что утреннее богослуженіе установлено въ наше время, и первоначально въ Виѳлеемскомъ монастырѣ. Что касается до предшественниковъ нашихъ, то они, совершивъ утреннее богослуженіе, вслѣдъ за ночнымъ бдѣніемъ, предавались отдохновенію даже до третьяго часа. Но поелику чрезъ сіе нерадивымъ открылся случай къ продолженію сна, — потому что имъ не было необходимости прежде 3 часа выходить изъ келлій, или вставать съ постелей, — и поелику отъ продолженія сна они дѣлались вялыми въ исполненіи дневныхъ службъ, а особенно въ тѣ дни, когда отъ вечера до зари продолжалась служба; то старцы, получивъ отъ ревнителей благочестія, коимъ не могло быть пріятно это разслабленіе, жалобу, по долговременномъ совѣщаніи опредѣлили, чтобы при восходѣ солнечномъ, когда можно приняться или за чтеніе, или за рукодѣлье, всѣ, оставивъ ложе, собирались для чтенія 3 псалмовъ, дабы чрезъ сіе положить съ одной стороны конецъ сну, а съ другой начало рукодѣлью. Хотя это правило, повидимому, случайно постановлено; впрочемъ оно восполняетъ седмеричное число хваленій, кои въ продолженіе сутокъ совершалъ Давидъ (Псал. 118, 164). Включая сіе богослуженіе, мы дѣйствительно семь разъ въ продолженіе сутокъ хвалимъ Господа.
 

Нѣкоторые, не зная причинъ, по коимъ установлено сіе богослуженіе, по совершеніи утренняго богослуженія предаются сну; но этого никакъ не должно быть, дабы излишекъ естественныхъ мокротъ, или грезы, внушенныя врагомь, какъ нибудь истеченіемъ не повредили чистоты, пріобрѣтенной ночными молитвами, и чтобы сонъ, даже и безгрѣшный, не ослабилъ жара сердечнаго и отъ дебелости сна ставшихъ равнодушными не сдѣлалъ вялыми и нерадивыми на цѣлый день. Египтяне, чтобы избѣжать сего, не смотря на то, что встаютъ, по обычаю, прежде пѣнія пѣтуховъ, продолжаютъ бдѣнія даже до свѣта, такъ что утренній свѣтъ находитъ ихъ болѣе бодрыми, ревностными на цѣлый день, приготовленными къ дневной борьбѣ съ діаволомъ и утвержденными посредствомъ ночнаго бдѣнія и духовнаго размышленія.
 

Необходимо упомянуть, что старцы наши, установивъ это утреннее богослуженіе, ни мало не измѣнили древняго порядка псалмопѣнія; напротивъ служба и при семъ богослуженіи совершается въ томъ же порядкѣ, въ какомъ она совершалась и прежде въ ночныхъ собраніяхъ; потому что тѣ пѣсни, которыя въ сей странѣ отнесены къ утреннему богослуженію, прежде пѣлись при концѣ ночныхъ бдѣній, оканчивающихся прежде зари, также и теперь поютъ, т. е. псалмы 148 и слѣдующіе за нимъ; а 50, 62, 89 псалмы отнесены къ послѣднему богослуженію.
 

Если кто во время богослуженія въ 3, 6 и 9 часы придетъ по окончаніи начатаго псалма, то не смѣетъ войти въ церковь и соединиться съ молящимися, но остается за дверьми до окончанія службы, и при выходѣ всѣмъ кланяясь до земли, проситъ прощенія въ своемъ нерадѣніи или замедленіи; а если не покается и не поспѣшитъ испросить прощенія, то его не допускаютъ и къ слѣдующему за симъ послѣ 3 часовъ богослуженію. Что касается до ночныхъ собраній, то не наказывается, если кто замедлитъ до начала втораго псалма; но если не поспѣшитъ прійти въ церковь прежде окончанія его, то подвергается вышеозначенной же эпитиміи.
 

Ночныя бдѣнія, еженедѣльно совершаемыя съ вечера субботы, по зимамъ, когда ночи бывають длиннѣе, тамъ продолжаютъ до четвертаго пѣнія пѣтуховъ — для того, чтобы остающіеся до свѣта два часа употребить на сонъ, и тѣмъ подкрѣпить себя на цѣлый день. И намъ должно держаться того же правила, т. е. соснувъ послѣ бдѣнія до утренняго молитвословія, весь день проводить въ необходимыхъ дѣлахъ, и отнюдь днемъ не спать взамѣнъ того, что мы не спали ночью; ибо такимъ образомъ мы измѣнимъ только время покоя, а не лишимъ себя покоя. Если послѣ всенощныхъ бдѣній не спать хотя немного, то въ слѣдующій день разслабѣетъ не только слабая плоть, но и духъ. Итакъ, чтобы не сдѣлать безполезными ночныя бдѣнія, нужно до восхода солнечнаго соснуть хоть часъ; ибо уступивъ такимъ образомъ природѣ свойственное ей, мы не будемъ имѣть нужды отнимать у дня того, что отняли у ночи.
 

Совершать бдѣнія въ вечеръ субботній на Востокѣ опредѣлено еще съ начала вѣры христіанской, въ подражаніе апостоламъ, которые послѣ того, какъ Господь и Спаситель нашъ былъ распятъ въ вечеръ пятка, бодрствовали и не предавались ни малѣйшему сну. А по причинѣ бдѣнія, мужи апостольскіе, во уваженіе къ трудамъ бдѣнія, положили въ субботу не поститься. Такимъ образомъ сіе разрѣшеніе поста ничуть не доказываетъ сообщенія нашего съ іудеями въ празднествѣ, но оно необходимо для подкрѣпленія утомленнаго тѣла, потому что, если не разрѣшить поста въ субботу и воскресенье, то постившійся въ недѣлѣ пять дней необходимо ослабѣетъ.
 

По мнѣнію западныхъ, поста въ субботу не должно разрѣшать, потому что будто апостолъ Петръ въ субботу, готовясь вступить въ борьбу съ волхвомъ Симономъ, постился въ сей день. Но самая причина, по которой постился апостолъ Петръ, показываетъ, что онъ постился въ субботу не потому, чтобы на сіе было соборное опредѣленіе, но по требованію обстоятельства. Посему постъ апостола Петра былъ особенный, единократный, а не общій, не постоянный; онъ сталъ бы поститься и въ воскресный день, еслибы ему привелось вступить въ борьбу въ этотъ день.
 

Нужно знать и то, что тамъ въ воскресный день до обѣда собираются только на одну литургію, а на 3 и 6 часы особо не собираются. Впрочемъ, чрезъ это не измѣняется въ существѣ порядокъ богослуженій; а между тѣмъ братіи, изъ уваженія къ воскресенію Господню, дѣлается нѣкоторое послабленіе; отчего они дня воскреснаго ожидаютъ, какъ праздничнаго, и не скучаютъ постами, сохраняемыми въ продолженіе недѣли, потому что трудъ бываетъ не обременителенъ и не скученъ, если за нимъ слѣдуетъ какая-нибудь перемѣна.
 

Въ субботу, воскресенье и дни праздничные, въ которые обыкновенно предлагается братіи обѣдъ и ужинъ, псаломъ не читается на вечерѣ, т. е. ни предъ ужиномъ, ни послѣ ужина, какъ это бываетъ въ праздничныхъ обѣдахъ и при разрѣшеніи постовъ, когда читаются обычные псалмы и предъ столомъ и послѣ стола; но предъ тѣмъ, какъ сѣсть за столъ и какъ вставать изъ-за стола читается только одна молитва, потому что тогда не обязываются всѣ быть при столѣ, а бываютъ только странники изъ приходящихъ братій, или тѣ, коихъ заставляетъ придти немощь тѣлесная, или кто самъ хочетъ.
 

Примѣчаніе:
¹ По нашему въ 9 часовъ дня.
 

Источникъ: Писанія преподобнаго отца Іоанна Кассіана Римлянина. / пер. съ лат. епископа Петра. — Изданіе 2-е., Аѳонскаго Русскаго Пантелеімонова монастыря. — М.: Типо-Литографія И. Ефимова, 1892. — С. 22-27.