Посланіе къ армянамъ о вѣрѣ (противъ Несторія)

Нынѣ, дрýги, ближайшее намъ спасеніе. Настоящее время дѣлаетъ насъ ревностнѣйшими, готовѣйшими и усерднѣйшими ко встрѣчѣ Небеснаго Царя. Это изрекъ и Павелъ, благовѣствуя: Господь близь: ни о чемже пецытеся (Флп. 4, 6). Господь обрѣтается близко – въ скоромъ подаяніи даровъ. Нощь прейде, а день приближися: отложимъ убо дѣла темная, и облечемся во оружіе свѣта. Яко во дни, благообразно да ходимъ (Рим. 13, 11-13). Возжемъ свѣтильники вѣры; запасемся елеемъ нищелюбія, подобно пяти мудрымъ дѣвамъ; встрѣтимъ Христа бодрственно; возвысимъ пальму правды; облобызаемъ сосудъ мѵра Маріина; внемлемъ гласу ликованія; вознесемъ Богоприличныя хвалы; съ народомъ воскликнемъ пѣснь, воспѣтую народомъ: Осанна въ вышнихъ! Благословенъ грядый во имя Господне, Царь Израилевъ (Іоан. 12, 13)! Грядущій – благъ: ибо Онъ всегда грядетъ къ намъ, и никогда не оставляетъ насъ. Близъ Господь всѣмъ призывающимъ Его во истинѣ (Псал. 144, 18). Благословенъ грядый Царь Израилевъ!

Все, совершаемое въ нынѣшній день, служитъ знакомъ, указаніемъ, возвѣщеніемъ Царскаго шествія. Въ мірскихъ городахъ, когда ожидаютъ прибытія земнаго Царя, уравниваютъ дороги, увѣшиваютъ вѣнками входы, обновляютъ зданія, украшаютъ повсюду для Царя дворцы, составляютъ повсемѣстно хвалебные хоры, – все сіе предзнаменуетъ прибытіе земнаго Царя въ какой-либо городъ. Подобное тому совершаемъ нынѣ и мы, или даже нѣчто блистáтельнѣйшее и слáвнѣйшее. Ибо сколько владычество вѣчнаго Царя превосходнѣе временнаго; во столько разъ и служеніе Ему превышаетъ почести, оказываемыя Царю смертному. Кроткій и тихій Царь стоитъ при дверяхъ. Носимый на небеси херувимами, возсѣдитъ здѣсь дóлу на жребяти ослемъ. Приготовимъ душевные наши домы; снимемъ паутину всякаго братоненавидѣнія; обметемъ пыль злословія; прольемъ обильную воду любви для омовенія нечистоты; уравняемъ всякую негладкость вражды; преддверія устъ нашихъ украсимъ цвѣтами благочестія; воспоемъ съ народомъ пѣснь народа: Благословенъ грядый во имя Господне, Царь Израилевъ!

И кто не воззоветъ? Кто не восхвалитъ сіи лики предходящихъ и вслѣдствующихъ людей – враговъ іудеямъ, друзей христіанамъ? Они величали Господа Царемъ, не видя тѣлесными очами ничего, свойственнаго Царскому достоинству. Не видали они ни колесницъ позлащенныхъ, ни лошаковъ красивыхъ, ни другой какой пышности, какою обыкновенно окружаютъ себя земные Цари въ шествіяхъ своихъ: не видали ни оружій, ни щитовъ, ни копій, ни порфиръ, ни грозныхъ и могучихъ тѣлохранителей, ни богатоубранныхъ слоновъ, ни старѣйшинъ предшествующихъ, – ничего такого они не видали; а видѣли все противуположное: осля слабое, невинное, младое, нагое, чуждое, къ ярму готовимое; и сопровождающими видѣли только одиннадцать учениковъ (Іуда занятъ уже былъ дѣломъ предательства). Взирая на такую бѣдность, народъ, какбы на небо восхищенный, и гóрнее помышляющiй, съ ангелами ликующій и устамъ серафимскимъ подражающій, возносилъ гласъ, подобный гласамъ воевъ (воинствъ) небесныхъ, взывая: Благословенъ грядый во имя Господне, Царь Израилевъ!

Архiереи и фарисеи вознегодовали, слыша отъ народа: Царь Израилевъ! Ибо слышали именно то, чего не хотѣли никогда слышать. Они называли Іисуса имущимъ бѣса; а народъ возглашалъ Его Царемъ: Благословенъ грядый во имя Господне, Царь Израилевъ! Кто вложилъ въ уста народа такой гласъ? Кто внушилъ разуму простыхъ человѣковъ такую пѣснь? Кто далъ въ руки ихъ вáія отъ финикъ? Кто предводительствовалъ ими, приводя всѣхъ въ послушаніе, въ одно мгновеніе, по единому мановенію? Кто научилъ ихъ согласному взыванію? – Благодать свыше, откровеніе Духа Святаго. Потому-то они съ дерзновеніемъ возглашали: Благословенъ грядый во имя Господне, Царь Израилевъ! Мірскіе воины стали небесными ангелами, смертные – безсмертными, ходящіе по землѣ – ликовствующими на небесахъ: Благословенъ грядый во имя Господне, Царь Израилевъ! – возгнушались фарисеями, отвратились отъ архіереевъ, воспѣли ангелоподобное хваленіе, возрадовали природу, освятили воздухъ, возбудили мертвыхъ къ торжествованію, разверзли небо, отворили рай, возжгли въ смертныхъ подобную ревность. Ибо нѣкоторые изъ еллиновъ (изъ язычниковъ), побуждаемые Богоприличнымъ гласомъ къ Богоприличнымъ чувствованіямъ, расположились къ раскаянію, и приступивъ (какъ недавно слышали) къ одному изъ апостоловъ, именемъ Филиппу, сказали ему: Господи, хощемъ Іисуса видети (Іоан. 13, 21). Видите, какъ проповѣданіе народа подвигло еллиновъ къ обращенію; тотчасъ подошли къ ученикамъ Господа и говорили: хощемъ Іисуса видети. Прекрасно язычники выучились у 3акхея желанію видѣть Іисуса. Они даже превзошли учителя, ибо не возлѣзли, предитекши, на ягодичину, но поспѣшили на путь Богопознанія: хощемъ Іисуса видети, – не столько для того, чтобы узнать Его лице, сколько для того, чтобы показать недугъ свой Врачу душъ. Посему и Іисусъ, видя ихъ намѣреніе, во услышаніе всѣхъ возглашалъ: пріиде часъ, да прославится Сынъ человѣческій; – назвалъ обращеніе еллиновъ славою, которую отвергли чада Авраамовы, и которою украсилисъ язычники. Богъ еще чрезъ пророка [Малахiю] укорялъ іудеевъ за непокорность ихъ, и говорилъ: аще Отецъ есмь Азъ, то гдѣ слава Моя? и аще Господь есмь Азъ, то гдѣ есть страхъ Мой? А о язычникахъ изрекъ: отъ востокъ солнца и до западъ имя Мое прославится во языцѣхъ (Мал. 1, 6-11). И теперь, разумѣя язычников Iисусъ Богочеловѣкъ взываетъ: пріиде часъ, да прославится Сынъ человѣческій. Славою наименовалъ Крестъ поелику мы познаемъ могущество Господа изъ того, что Онъ премѣнилъ поношеніе въ славу, безчестіе – въ честь, клятву – въ благословеніе, желчь – въ сладость, óцетъ (уксусъ) – въ млеко, заушеніе рабское – въ свободу, смерть – въ жизнь. Пріиде часъ, да прославится Сынъ человѣческій. Славою нарекъ Крестъ; и вотъ, отъ начала до нынѣ, Крестъ прославляется. Тотъ же Крестъ и нынѣ возвеличиваетъ Царей, просвѣщаетъ священство, сохраняетъ дѣвство, укрѣпляетъ подвижничество, связуетъ супружество, ограждаетъ вдовство, защищаетъ сиротство, умножаетъ благочадіе, возращаетъ Церковь, освящаетъ народъ, оградаетъ пустыню, отверзаетъ рай, показуетъ путь разбойнику, изгоняетъ вражду, погашаетъ зависть, уничтожаетъ силу вражескую, обращаетъ въ бѣгство полки демоновъ.

Взявъ пальмовыя вѣтви, изыдемъ и мы во срѣтеніе Господа нашего, и скажемъ къ іудеямъ: не вы ли говорили, что Онъ есть сынъ тектона (плотника)? – нѣтъ, Онъ Богъ крѣпкій, сильный. – Потечемъ, поспѣшимъ вмѣстѣ съ прочими, воззовемъ къ Воскресившему Лазаря: Осанна, Благословенъ грядый во имя Господне, Царь Израилевъ! Ему слава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Печатается по изданiю: Святаго Прокла архіепископа Константинопольскаго Слово въ недѣлю Ваій. // Журналъ «Христiанское чтенiе, издаваемое при Санктпетербургской Духовной Академiи». – 1839 г. – Часть I. – С. 295-302.

= наверхъ =

Насталъ торжественный день святыхъ Таинствъ. Возсіялъ вечеръ, свѣтлѣйшій всякаго дня. Ибо что въ настоящій вечеръ не было исполнено ужаса и удивленія? Господь вечерялъ съ рабами; отверзъ имъ рай таинствъ; далъ имъ въ пищу плоть безгрѣшную; предложилъ питіе, очищающее грѣхи; въ образѣ раба умылъ ученикамъ ноги, чтобы ободрить ихъ къ теченію; подалъ хлѣбъ, указуя предателя; облобызалъ недостойнаго, чтобы отнять благодать отъ нечестиваго¹; пошелъ на страданiя, показывая тѣмъ, что Онъ страждетъ не невольно. Ибо кто бы могъ взять Его, если бы Онъ самъ того не восхотѣлъ? – Его, Который словомъ укрощалъ море, велѣнiемъ утишалъ вѣтры, воздвигалъ смердящихъ мертвецовъ изъ гробовъ, Которому, какъ Господу, поклонялись и бѣсы, – если бы не самъ Онъ, какъ человѣколюбецъ, восхотѣлъ подъять страданіе не тѣмъ, что Онъ былъ, но тѣмъ, чѣмъ Онъ содѣлался? – Но Его берутъ – и Онъ терпитъ; потому что Онъ пришелъ не судить, но спасти міръ; и лобзаніе было знакомъ предательства. Посему-то Онъ приступившему предателю говоритъ: Іудо (ибо ты исполненъ яда – ἰοῦ γέμεις) Іудо, лобзаніемъ ли Сына человѣческаго предаеши (Лук. 22, 48)? Такимъ именемъ Онъ ударяетъ въ двери его совѣсти, желая возбудить его, глубоко усыпленнаго сребролюбіемъ. Какъ бы такъ говорилъ ему Господь: Я избралъ тебя въ Апостола, какъ же ты превратился въ предателя? Іуда, ты жаждешь денегъ? – но ты богаче всѣхъ царей. Демоны не страшатся царей, но твоего слова они трепещутъ, какъ бѣглые рабы. Богатыхъ снѣдаютъ болѣзни, но твоя и тѣнь прогоняетъ всѣ злостраданія. Для сребролюбивыхъ сокровище – злато, вамъ же уготовано небесное наслѣдіе. Если ты корыстолюбивъ, то уже теряешь власть надъ болѣзнями: ибо душа не можетъ совмѣщать въ себѣ тину сребролюбiя и мѵро человѣколюбія.

Нѣтъ ничего, братія, пагубнѣе сребролюбія; оно вооружаетъ кровныхъ другъ противъ друга, низвращаетъ естество, возбуждаетъ къ тиранству, испровергаетъ стѣны, равняетъ съ землею города, превращаетъ уставы природы, и кратко сказать, – оно вторглось въ ликъ Апостоловъ и дерзнуло продать Неоцѣненнаго. И такъ сребролюбіе естъ причина всѣхъ золъ. Посему-то Христосъ и Богъ нашъ чрезъ Пророковъ укорялъ и говорилъ: овца возъярилась на пастыря. Поистиннѣ, корень всѣмъ злымъ сребролюбiе есть (1 Тим. 6, 10). Почему и Пророкъ Захарія говорилъ какъ бы отъ лица Господня: и реку къ нимъ, – то есть, къ неблагодарному народу, – аще добро предъ вами есть, дадите мзду мою, или отрецытеся (Зах. 11, 13). Но какая можетъ быть назначена мзда за Того, Кого продать нельзя? Какая цѣна за Того, Кто выше всякой цѣны? Какъ можно продать Того, Кто превосходитъ всякое оцѣниваніе? И поставиша, сказано, мзду мою тридесять сребренникъ (Зах. 11, 13). Какое, о Iуда, ясное предсказаніе того, какъ ты разсвирѣпелъ до такой ненасытности! Въ то время, когда благочестивая и боголюбивая жена изливала на вечери мѵро, ты, проникнутый сребролюбіемъ, говорилъ: можаше сіе мѵро продано быти вящше трехъ сотъ пѣнязь, и датися нищымъ (Марк. 14, 5). Но Іоаннъ, сынъ громовъ, весьма ясно изобличилъ нечестивѣйшую твою сребролюбивую мысль, сказавъ: сіе же рече, не яко о нищыхъ печашеся, но яко тать бѣ, и ковчежецъ имѣяше, и вметаемая ношаше (Іоан. 12, 6). Почему Господь Іисусъ Христосъ, будучи всевѣдущъ, яко Богъ, видя Іуду, побѣжденнаго злою страстію сребролюбія и желая препобѣдить чрезмѣрную ненасытность его сердца, довѣрилъ ему получаемыя отъ людей подаянiя: но Іуда, пользуясь дарами благаго Господа и не будучи лишенъ ни одного изъ Божественныхъ его дарованій, не только не насытился, но еще, въ замѣнъ трехсотъ пѣнязей, захотѣлъ получить тридцать сребренниковъ. О злонамѣренный и безумный Іуда! Ты слышалъ отъ животворящаго Учителя Христа: что пользы имать человѣкъ, пріобрѣтъ міръ весь, себе же погубивъ, или отщетивъ (Лук.9:25)? – но, обрадовавшись на короткое время тридцати сребренникамъ, продалъ Жизнодателя Христа беззаконнымъ и свою душу осудилъ на вѣчное мученіе. Посему-то Господь нашъ Іисусъ Христосъ и сказалъ: горе человѣку тому имже Сынъ человѣческій предается: добро бы было ему, аще не бы родился человѣкъ той (Матѳ. 26, 24).

Господь нашъ Іисусъ Христосъ говорилъ сіе, желая привести Іуду въ чувство, чтобы онъ, образумившись, бросилъ пагубное покушеніе на предательство, обратился къ покаянію и получилъ спасеніе. Но Іуда, предпочитая преслушаніе послушанію, содѣлалъ себя жилищемъ змія – начальника зла. Посему Господь, видя, что онъ твердо упорствуетъ въ безумномъ предательскомъ намѣреніи, предалъ его тому, кто возжегь въ немъ страсть сребролюбiя. Ибо на вопросъ искреннихъ своихъ учениковъ за вечерію: кто бы это былъ, кто замышляетъ предательство? – Господь отвѣтствовалъ: той есть, ему же Азъ омочивъ хлѣбъ подамъ; и послѣ того, какъ Іуда принялъ хлѣбъ, сказано, вниде въ онь сатана и Господь сказалъ ему: еже твориши, сотвори скоро (Iоан. 13, 26-27). Видите ли, какъ Онъ, будучи истинный Спаситель, охотно спѣшилъ на страданіе для спасенія рода человѣческаго? Посему, такъ какъ свѣтъ и жизнь суть самыя высшія, отъ Христа получаемыя, блага для человѣка; то и самъ Онъ благоволилъ именовать себя оными. Онъ есть Свѣтъ, яко Богъ; Онъ есть Жизнь, яко Безсмертный; хотя же и вкусилъ смерть, но по плоти, а не по Божеству.

И такъ, будемъ всѣ удаляться корыстолюбія; отвергнемъ съ сребролюбіемъ и лицемѣріе. Желая приступить къ Божественнымъ Тайнамъ, возлюбимъ другъ друга отъ сердца; отринемъ всякій гнѣвъ; очистимъ себя отъ всякаго памятозлобія, дабы Господь, вошедши въ наши души, никого изъ насъ не обрѣлъ исполненнымъ, подобно Іудѣ, лицемѣрія, но всѣхъ нашелъ чистыми, подобно Іоанну – съ вѣрою богословствующими о Сущемъ въ нѣдрахъ Отчихъ (Іоан. 1, 18), подобно Павлу – распявшимися міру (Гал. 6, 14), подобно Петру – благочестно проповѣдующими и исповѣдующими: Ты еси Христосъ Сынъ Бога Живаго (Матѳ. 16, 16); дабы такимъ образомъ достигнуть намъ блаженства, Господомъ обѣщаннаго. Ибо сказано: блаженъ мужъ, емуже не вмѣнитъ Господь грѣха, ниже есть во устѣхъ его лесть (Псал. 31, 2); и на кого воззрю, говоритъ Господь чрезъ Пророка, токмо на кроткаго и молчаливаго, и трепещущаго словесъ Моихъ (Ис. 66, 2)? – и въ Евангеліи Спаситель училъ своихъ учениковъ такъ: блажени нищiи духомъ, яко тѣхъ есть Царствіе Небесное (Матѳ. 5, 3). О еслибы всѣмъ намъ сподобиться наслѣдовать и насладиться сего Царствія чрезъ Господа нашего Іисуса Христа, волею благоволившаго продать и предать Себя за насъ, да освободитъ насъ отъ рабства невидимаго врага! Тому слава, купно со Отцемъ и Святымъ и Животворящимъ Его Духомъ, нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанiе:
¹ Такое же прекрасное выраженiе находится и въ Словѣ св. Iоанна Златоуста На сошествiе во адъ: «Лобзаю тебя, Іуда, не для того, чтобы даровать тебѣ любовь, которую ты отринулъ, но чтобы отнять отъ тебя благодать, которую Я тебѣ даровалъ».

Печатается по изданiю: Святаго Прокла архіепископа Константинопольскаго Слово во святый и Великій Четвертокъ. // Журналъ «Христiанское чтенiе, издаваемое при Санктпетербургской Духовной Академiи». – 1840 г. – Часть II. – С. 48-55.

Необъятно поистинѣ чудо настоящаго спасительнаго празднества! Оно превышаетъ всякое витійство слова и никакой языкъ не въ состояніи достойно изглаголать благодѣяній Распятаго! Ибо содѣлано ли было когда отъ вѣка то, что созерцаемъ мы теперь очами вѣры? Чей умъ когда-либо представлялъ, чье ухо слышало и око видѣло то, что нынѣ Іисусъ Христосъ даровалъ міру во плоти своей! – Никогда еще солнце не освѣшало позора діавола, осужденнаго древомъ, никогда крестъ не искупалъ міра отъ проклятія; никогда – это искупленіе не покупалось цѣною тридцати сребрениковъ; никогда еще Животъ не висѣлъ на древѣ; никогда гробъ не воспринималъ въ себя Разрушителя смерти; никогда міръ не украшался такимъ живоноснымъ гробомъ; никогда еще Агнецъ Божій, вземлющій грѣхи міра, не возлагаемъ былъ на алтарь!… Только съ того времени, какъ Богъ пріялъ зракъ раба и Создавшій изъ персти человѣка Самъ облекся въ эту персть, – плоть Его со-дѣлалась жизнію для насъ, а кровь – цѣною искупленія и залогомъ Святаго Духа.

Поистинѣ, прилично теперь воскликнуть съ блаженнымъ Павломъ: древняя мимоидоша, се быша вся нова (2 Кор. 3, 17)! Ибо все теперь ново у насъ: новое небо, освященное Прошедшимъ небеса; новая земля, облаженствованная Положеннымъ но рожденіи во яслѣхъ; новое море, подъявшее легкіе стопы чистѣйшей и безгрѣшной плоти; новый міръ, освобожденный отъ древней брани и умиротворенный; новое человѣчество, омытое банею пакибытія и очищенное огнемъ Святаго Духа; новое Богослуженіе, очищенное отъ дыма кровавыхъ жертвъ и обрѣзанія и озаренное свѣтомъ вѣры, научающей славословить и покланяться во единомъ существѣ тремъ Лицамъ Пресвятыя Троицы. Поистинѣ, древняя мимоидоша, се быша вся нова.

Сей-то благословенный день предузрѣвая издалеча, Пророкъ Исаія восклицалъ: въ день оный возсіяетъ Богъ въ совѣтѣ со славою на земли (Ис. 4, 2): въ какой-то есть день? Въ тотъ, когда Онъ, воспріявъ безсѣменно отъ Дѣвы плоть и не измѣнивъ чрезъ сіе Божества Своего, содѣлается человѣкомъ; когда смерть болѣзненно отрыгнетъ Того, котораго не вѣдая поглотила; – когда гробъ содѣлается источникомъ жизни и воскресенія; когда плѣнъ породитъ свободу! говорить ли болѣе? Когда – вочеловѣчившийся Богъ-Слово распявшись на крестѣ плотію, явитъ на немъ могущество и власть Божества Своего!

Но скажи намъ Пророкъ Божій, какъ Богъ возсіяетъ со славою на земли? Ужели во всемъ сіяніи Божества, не облекшись въ вещество, не причастившись плоти? Нѣтъ! Не снесъ бы взоръ лучей Божества! Не изшелъ бы тогда діаволъ на борьбу, устрашилась бы смерть Творца и не дерзнула бы поглотить естество, непричастное тлѣнію, – потому что трепещетъ адъ Божества неприкровеннаго и не можетъ безъ трепета и ужаса взирать на Того, предъ Которымъ и Серафимы потупляютъ взоры свои? По сей-то причинѣ и надлежало пооблещися Божеству, – не потому, яко бы Само Оно имѣло нужду въ этомъ прикрытіи, но потому, что надобно было прикрыться нашей неправдѣ. И такъ Оно сокрылось, но не подъ покровъ Моисеева покрывала, ни подъ покровъ ветхозавѣтныхъ завѣсъ, содѣланныхъ дѣломъ тканымъ (Исх. 26, 1), – облеклось не въ златое очистилище и не въ Херувимовъ рукотворенныхъ, потому что все это было дѣломъ искусства; но Пастырю доброму недлежало облечься въ кожу овчую, чтобы тѣмъ привлечь алчбу волка хишника!

Но симъ-то и соблазняется теперь іудей, говоря: «не повѣрю, чтобы Богъ, непричастный никакому веществу, явился во плоти и пострадалъ». – Но если ты не слушаешь закона своего, лживо толкуешь Пророковъ, отвергаешь Евангелистовъ, пренебрегаешь свидѣтельства Апостоловъ: то пріиди; вопросимъ природу, кого она исповѣдывала въ Распятомъ плотію. Солнце! скажи намъ, за чѣмъ ты потаило лучи свои при распятіи Господнемъ? Ужели отъ того, что на крестѣ висѣлъ обыкновенный человѣкъ? Но почему же съ тобою не случилось того же, когда умиралъ праведный Авель? Небо! зачѣмъ покрылось ты среди полудня мракомъ, когда прободено было ребро Господне? Если это былъ простой человѣкъ, то отъ чего же ты не сѣтовало такъ, когда побивали камнями Навуѳея? Земля! Почему сотряслась ты при кончинѣ Спасителя на крестѣ? Если это былъ не Богъ, то отъ чего не содрагалась ты, когда Пророкъ Исаія претираемъ былъ пилою отъ Манассіи? Храмъ! за чѣмъ разодралась завѣса въ тебѣ, когда Іисусъ Христосъ испустилъ духъ? Ужели отъ того, что на крестѣ умиралъ обыкновенный человѣкъ? Но отъ чего же не раздралась завѣса тогда, когда проливаема была въ тебѣ кровь праведнаго Захаріи.

Нѣтъ! – отвѣтствуетъ вся природа, мы оплакивали смерть не служебнаго и соработнаго намъ существа, но содрагались отъ вида жестокихъ терзаній нашего Господа. Это былъ Господь мой, – взываетъ небо, который преклонилъ меня и сошелъ (Псал. 17, 10). Это былъ Богъ распятый на крестѣ, при видѣ страданій Котораго, – взываетъ солнце, – я потаило отъ страха лучи свои, а земля содрогнулась, Это былъ Тотъ, служенію Котораго я былъ посвященъ, – взываетъ храмъ, – и не терпя страданій Котораго, я разодралъ отъ скорби ризу мою. – Слышится, наконецъ, вопль и самаго ада: Это былъ не простой человѣкъ – Сошедшій въ меня: ибо одному мнѣ извѣстно сколько я пострадалъ отъ Него: я думалъ захватить обыкновеннаго плѣнника, и – нашелъ Бога Всемогущаго!

Вопрошать ли еще Силы небесныя – хоры Ангеловъ и Архангеловъ, кто Сей страдавшій плотію и воскресшій? И они всѣ согласно исповѣдятъ съ Пророкомъ: Господь силъ, Той есть Царь славы (Псал. 23, 10)! Ему же да будетъ честь и слава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Печатается по изданiю: Святаго Прокла архіепископа Константинопольскаго Слово на Святую Пасху. // Журналъ «Христiанское чтенiе, издаваемое при Санктпетербургской Духовной Академiи». – 1840 г. – Часть II. – С. 56-61.

Настоящее спасительное торжество столь чудно, что и обильнѣйшій въ словѣ витія не можетъ изобразить величіе онаго, и многорѣчивѣйшій языкъ, чувствуя свою неспособность достойно прославить благодѣянія Распятаго, долженъ умолкнуть, и признать свое безсиліе. Въ самомъ дѣлѣ, совершалось ли отъ начала вѣковъ что либо подобное тому, что мы нынѣ зримъ очами вѣры? Представляло ли воображеніе, помышлялъ ли умъ постигало ли чувство, изрекалъ ли языкъ, видѣло ли око, слышало ли ухо, что нибудь подобное тому, что Христосъ во плоти нынѣ даровалъ міру?

Никогда не зрѣло солнце, чтобы на древѣ совершилось осужденіе діавола. Никогда крестъ не избавлялъ твари отъ проклятія. Никогда цѣна искупленія всего міра не полагалась въ тридцать сребренниковъ. Никогда страданія Невиннаго и Непричастнаго грѣху не были очищеніемъ грѣховъ всего человѣчества. Никогда Жизнь не висѣла на древѣ, и Воплотившійся безъ сѣмени мужескаго не торжествовалъ надъ врагомъ. Никогда гробъ не воспринималъ въ себя Низложителя смерти. Никогда небо не облекалось мракомъ въ ясный полдень, дабы не зрѣть жестокаго поруганія, причиненнаго Богу, которое впрочемъ коснулось одной Его плоти. Никогда земля не украшалась такою гробницею, которая содѣлалась вмѣстилищемъ Жизни. Но что я говорю? это была не гробница, а брачный чертогъ! — Ибо положенный во гробѣ не видѣлъ истленія, но сошелъ въ оный для того, дабы торжествовать свой бракъ. Никогда природа, въ теченіи трехъ дней и трехъ ночей, не произращала плода воскресенія. Ибо Тотъ, Кто во чревѣ Дѣвы образовалъ себѣ плоть, одному только Ему извѣстнымъ способомъ, Самъ же и душу свою, разлучившуюся съ тѣломъ, паки соединилъ съ нимъ, и воскресилъ себя отъ мертвыхъ въ третій день. Тамъ рожденіе показывало, что Родившійся есть человѣкъ: а здѣсь гробъ свидѣтельствуетъ о могуществѣ Его, яко Бога. Никогда Агнецъ, подъявшій на себѣ грѣхи міра, не былъ возлагаемъ на жертвенникъ прежде, нежели Богъ принялъ зракъ раба, и Создатель непостижимымъ образомъ облекся въ естество своего созданія. Плоть Его есть жизнь, кровь — цѣна искупленія, духъ — запечатлѣніе, существо — Божественно и безначально!

Прекрасно сказалъ блаженный Павелъ: древняя мимоидоша, се быша вся нова (2 Кор. 5, 17). Новымъ, сдѣлалось небо; потому что Снизшедшій съ неба возпрославилъ его своимъ вознесеніемъ. Новою сдѣлалась земля; потому что освятилъ ее своимъ снизхожденіемъ Тотъ, Кто родился плотію въ ясляхъ. Обновилось море, потому что положены и оставлены на немъ такіе слѣды, кои не плоть оставила по себѣ, и не грѣхъ положилъ. Обновился міръ, потому что Господь освободилъ его отъ брани, и даровалъ ему всесовершенную тишину. Обновилось человѣчество, потому что Господь омылъ нечистоты его водою, и попалилъ ихъ огнемъ Святаго Духа. Новое образовалось и служеніе Богу: ибо теперь уже не курится дымъ отъ сожигаемыхъ жертвъ, и не совершается обрѣзаніе, но сіяетъ вѣра, которая хвалебными пѣснями прославляетъ Троицу Единосущную.

Предвозвѣщая сіи радостныя событія, пророкъ Исаія воскликнулъ: въ день оный возсіяетъ Богъ въ совѣтѣ со славою на земли (Ис. 4, 2)! — Въ какой день, скажи намъ, пророче? Въ тотъ день, когда Господь, воспріявъ плоть, одному только Ему извѣстнымъ образомъ, совершилъ безчисленныя чудеса; когда Дѣва, не познавшая мужа, родила таинственнаго Сына; когда милосердый и благопромыслительный о родѣ человѣческомъ Богъ пребывая неизмѣннымъ въ существѣ Своемъ, содѣлался человѣкомъ; когда смерть изпустила изъ челюстей своихъ Того, Кого поглотила, не вѣдая, кто Онъ; когда гробъ сталъ сокровищницею жизни и воскресенія, и плѣнъ — источникомъ свободы; кратко сказать, въ тотъ день, когда Богъ Слово, содѣлавшись человѣкомъ, распялся на крестѣ. Ибо здѣсь страдала одна плоть Его, а Божество обладало своимъ могуществомъ и властію.

Но изъясни намъ, пророче, какимъ образомъ Богъ возсіяетъ для живущихъ на земли? — Ужели подь одеждою человѣческаго естества, ужели во плоти? — Такъ, око наше не выдержало бы блистанія чистаго Божества, и діаволъ не вступилъ бы съ Нимъ въ борьбу. Смерть трепещетъ предъ Создателемъ, и не можетъ поглотить естества, непричастнаго тлѣнію. Адъ ужасается Бога, непокровеннаго плотію. Если и самые херувимы не смѣютъ взирать на Него, то не вострепещетъ ли предъ Нимъ преисподняя? Слѣдственно, Ему надлежало прикрыть свое Божество плотію, не потому впрочемъ, чтобы Самъ Онъ имѣлъ какую-либо нужду въ семъ покровѣ, но чтобы сокрыть въ себѣ Мстителя за нанесенную намъ обиду. Ему нужно было не покрывало Моисеево, коимъ заграждалась слава Божія отъ немощныхъ очей Израильтянъ (Исх. 34, 35); не завѣса, которая соткана была изъ разноцвѣтныхъ веществъ (Исх. 26, 31); не златая дщица, коею украшалась глава Первосвященника (Исх. 28, 36); не рукотворенные Херувимы, — сіи дивныя произведенія искусства (Исх. 25, 18): нѣтъ, Ему потребна была одежда овчая, дабы ею, какъ приманкою, привлечь къ себѣ, и поразить волка, жаждущага гибели человѣческой.

Но вотъ выступаетъ іудей, который съ упорнымъ ожесточеніемъ всегда противится Духу Святому, и язвительными словами поноситъ высокую проповѣдь пророка. Что же онъ пустословитъ? «Не вѣрю тому, — говоритъ онъ, — чтобы Богъ явился на землѣ; не вѣрю, чтобы Тотъ, Кого не возможно представить ни подъ какимъ образомъ, ни подъ какимъ видомъ, воспріялъ образъ и видъ человѣческій». О іудей! ты и Закону не покаряешься, и Пророковъ поносишь лживымъ языкомъ своимъ, и Евангеліе отвергаешь, и на Апостоловъ взираешь гордымъ окомъ. Итакъ, если ты не вѣришь имъ; то вопроси стихіи, и увидишь, что онѣ также наименуютъ Господомъ Того, Кто пострадалъ плотію. Скажи намъ, солнце, почему ты сокрыло лучи свои при распятіи Господа? Ужели потому, что Распятый былъ простой человѣкъ? Такъ надлежало бы тебѣ сдѣлать тоже и тогда, когда былъ умерщвляемъ праведный Авель. — Вопросимъ и небо. Скажи намъ, небо, отъ чего ты въ самый полдень облеклось мракомъ, когда іудеи пригвоздили ко кресту Господа? Ужели отъ того, что Распятый былъ простой человѣкъ? Почему же ты не сѣтовало, когда Навуѳей побиваемъ былъ камнями? — Вопросимъ и землю. Объяви намъ, земля, отъ чего ты вострепетала, когда враги Божіи съ нечестивою дерзостію совершали оное злодѣяніе? Ужели отъ того, что Пригвожденный ко кресту былъ простой человѣкъ? Почему же ты не трепетала тогда, когда видѣла, что Исаія, по повелѣнію Манассіи, былъ перепиленъ деревянною пилою? — Вопросимъ наконецъ и храмъ. Возвѣсти намъ, храмъ, почему ты, при распятіи Христовомъ, раздралъ свою завѣсу? Ужели потому, что Вознесенный на крестъ былъ простой человѣкъ? Почему же ты не раздралъ сей завѣсы въ то время, когда во внутренности твоей проливалась кровь Захаріи?

Вся тварь, не произнося словъ, отвѣтствуетъ и восклицаетъ: мы сѣтованіемъ своимъ проповѣдали Господа! Не о страданіи подобнаго намъ раба мы сѣтовали: нѣтъ, мы ужаснулись, видя, сколь жестокое оскорбленіе люди нанесли своему Богу. Небо вопіетъ: Богъ былъ Тотъ, Кто воспріялъ естество человѣческое, и плотію пригвожденъ былъ ко кресту; Кто Божественною властію преклонилъ меня, и снизшелъ на землю. Солнце вопіетъ: Господь мой былъ Тотъ, Кто плотію распялся на крестѣ; убоясь Его Божественнаго сіянія, я сокрыло лучи свои. Земля вопіетъ: Творецъ воплотившійся былъ Тотъ, Кого пригвоздили ко кресту; ибо хотя я вмѣстила плоть Его въ ясляхъ, но не могла объять Божественной силы Его. Море вопіеть: не рабъ, подобный мнѣ, былъ Тотъ, Кто плотію распялся на крестѣ; стопы Петра, который былъ такой же рабъ, какъ и я, отягощали хребетъ мой; но стопы Господа освящали мое естество. Храмъ вопіетъ: Тотъ, Кому издревле покланялись внутри меня, яко Богу, нынѣ облеченный плотію терпитъ жесточайшее озлобленіе, и я, ужаснувшись неистовства злодѣевъ, раздралъ свою завѣсу. Самый адъ вопіетъ: не простой человѣкъ былъ Тотъ, Кто сошелъ сюда; со мною случилось нѣчто новое и необычайное: я принялъ плѣнника, и обрѣлъ въ Немъ всемогущаго Бога!

Но ты, іудей, и стихіямъ не вѣришь? Вопросимъ же Силы небесныя: Ангелы, Архангелы, и всѣ небесныя Силы! возвѣстите намъ, кто есть Явившійся на землѣ и плотію Пригвоздившійся ко кресту? — И вотъ, всѣ они велегласно отвѣствуютъ намъ устами пророка Давида: Господъ силъ, Той есть Царь славы (Псал. 23, 10)! Аминь.

Печатается по изданiю: Святаго Прокла архіепископа Константинопольскаго, Бесѣда на Святую Пасху. // Журналъ «Христiанское чтенiе, издаваемое при Санктпетербургской Духовной Академiи». — СПб.: Въ Типографiи Медицинскаго Департамента Министерства Внутреннихъ Дѣлъ — 1835 г. — Часть II. — С. 3-11.

Въ сей день, возлюбленные, снизошла благодать Святаго Духа. Съ сего дня, воспріявъ начало и возрастая, она возвеличивается и прославляется даже до сего дня. Возсіяла благодать Святаго Духа, и вдругъ уста невѣжественныхъ въ словѣ содѣлались краснорѣчивыми, языки непросвѣщенныхъ отверзлись, сердца рыбарей воспламенились дерзновеніемъ. Сія, нынѣ нисшедшая съ небесъ, благодать и изъ моей скудной души изгоняетъ страхъ. Такъ Апостолъ Петръ, прежде явленія Духа, такую показалъ въ себѣ робость, что отрекся отъ Господа предъ ничтожною рабынею; но по сошествіи Духа съ дерзновеніемъ исповѣдывалъ Его предъ народами и царями, взывая: не можемъ мы, яже слышахомъ и видѣхомъ, не глаголати (Дѣян. 4, 20). Іудеи витійство Апостоловъ, происшедшее отъ Святаго Духа, почли піянствомъ, говоря: яко виномъ исполнени суть (Дѣян. 2, 13). Но на сіе прекрасно отвѣчалъ Апостолъ Петръ. Сказавъ, что теперь еще третій часъ дня, онъ сильно отразилъ тѣмъ клевету, и еще доказалъ сообразность совершившагося чуда. — Крестъ утвержденъ былъ въ третій часъ: въ третій часъ и Духъ Святый сошелъ на Апостоловъ въ видѣ огня, возвѣщая симъ, что Духъ есть Богъ. Ибо Богъ нашъ огнъ поядаяй есть (Евр. 12, 29). Господь снизшелъ на землю, какъ дождь на руно (Псал. 71, 6), поелику Онъ снизшелъ устроить спасеніе наше; но въ сошествіи Духа, дабы открылось, что Духъ есть Богъ, шумъ бысть съ небеси, яко носиму дыханію бурну (Дѣян. 2, 1). Изъ сего познай, что Духъ Святый есть Богъ. Исаія говоритъ: видѣхъ Господа сѣдяща на престолѣ высоцѣ и превознесеннѣ, и Серафими стояху окрестъ Его. И рече ко мнѣ: кто пойдетъ къ людямъ симъ, и кого послю къ нимъ? Одебелѣ бо сердце людей сихъ, и ушима своима тяжко слышаша, и очи свои смѣжиша, да не когда узрятъ очима, и ушима услышатъ, и сердцемъ уразумѣютъ, и обратятся и исцѣлю я (Ис. 6, 1. 10). Хочешь ли увѣриться, ты духоборецъ! въ томъ, что на семъ престолѣ высокомъ и превознесенномъ возсѣдалъ Духъ Святый? Послушай Апостола Павла, и убѣдись. Препровожденный къ Нерону въ Римъ, Павелъ нашелъ тамъ большое число Іудеевъ, и училъ ихъ слову спасенія: ови убо вѣроваху, ови же не вѣроваху. Несогласни же суще другъ ко другу, отхождаху, рекшу Павлу глаголъ единъ: добрѣ глагола о васъ Духъ Святый Исаіемъ Пророкомъ: слухомъ услышите, и не имате разумѣти (Дѣян. 28, 24-26). Видишь ли, что Духъ Святый есть Господь и Богъ? И не повсюду ли въ Законѣ Духъ прославляется въ Троицѣ? Выслушай, чтó говоритъ также Пророкъ: Словомъ Господнимъ небеса утвердишася, и Духомъ устъ Его вся сила ихъ (Псал. 32, 6).

Но и въ Завѣтѣ Благодати, когда Спаситель принималъ спасительное крещеніе, Отецъ свидѣтельствовалъ съ небеси о Сынѣ, и Духъ Святый низшелъ въ видѣ голубя. Сей самый Духъ низшелъ нынѣ въ видѣ огня, и возсѣлъ на каждаго изъ Апостоловъ. Видишь ли, что и Апостолы суть престолы? Ибо сказано: Богъ сѣдитъ на престолѣ святѣмъ своемъ (Псал. 46, 9). Сей Духъ умертвилъ солгавшаго Ананію (Дѣян. 5, 9). Сей Духъ раздаетъ дарованія, раздѣляя коемуждо, якоже хощетъ (1 Кор. 12, 16). Симъ Духомъ исполнившись, Апостолъ Павелъ ослѣпилъ Елиму волхва (Дѣян. 13, 9. 11). Сего Духа Гавріилъ благовѣстилъ Маріи, говоря: Духъ Святый найдетъ на тя, и сила Вышняго осѣнитъ тя (Лук. 1, 55). Сей-то Духъ снидетъ нынѣ и на насъ, и осѣнитъ насъ благословеніемъ. Ибо Онъ, будучи присущь сей водѣ¹, растопляетъ грѣхи, какъ огнь; осіяваетъ новопросвѣщенныхъ, какъ свѣтъ; и всѣхъ насъ милуетъ, какъ Богъ. Ему подобаетъ слава и держава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчаніе:
¹ Въ навечеріе Пятдесятницы оглашенные сподоблялись святаго крещенія.

Печатается по изданiю: Святаго отца нашего Прокла, Архіепископа Константинопольскаго, Слово на Святую Пятидесятницу. // Журналъ «Христiанское чтенiе, издаваемое при Санктпетербургской Духовной Академiи». — СПб.: Въ Типографiи Медицинскаго Департамента Министерства Внутреннихъ Дѣлъ. — 1834 г. — Часть II. — С. 245-249.

Пріидите, други, бодрственно вступимъ и нынѣ въ Евангельскую сокровищницу, дабы изъ оной, по обычаю нашему, почерпнуть богатство, обильно изливающееся и никогда никакъ неиждиваемое. Пріидите, послѣдуемъ за мудрымъ путеводителемъ Лукою, чтобы видѣть Христа, восходящаго на высокую гору и вземлющаго съ собою Петра и Іакова и Іоанна, дабы содѣлать ихъ свидѣтелями Божественнаго Преображенія. Взявъ, говоритъ Евангелистъ, Петра и Іоанна и Іакова, Господь восшелъ на гору высокую. — На гору высокую, на которой Моисей и Илія бесѣдовали со Христомъ. На гору высокую, гдѣ законъ и Пророки бесѣдовали съ Благодатію. На гору высокую, гдѣ — Моисей, заклавшій агнца пасхальнаго, и окропившій кровію праги еврейскіе. На гору высокую, гдѣ Илія, разтесавшій всесожигаемая на уды, и жертву влажную попалившій огнемъ. На гору высокую, гдѣ — Моисей, отверзшій и заключившій пучины моря Чермнаго. На гору высокую, гдѣ — Илія, отверзшій и заключившій хранилища дождевыя. Восшелъ на гору высокую, дабы Петръ и Іоаннъ и Іаковъ познали Того, Кому всякое колѣно поклонится небесныхъ, земныхъ и преисподнихъ. Господь восшелъ на гору, взявъ только трехъ. Не взялъ всѣхъ, и не оставилъ всѣхъ. Не возбудилъ зависти къ славѣ другихъ, не почелъ недостойнѣйшими и не хотѣлъ опечалить девяти учениковъ. Нѣтъ, будучи праведенъ, Онъ праведно всѣмъ и распоряжаетъ. Онъ взираетъ на всѣхъ, какъ на одного и не отторгаетъ отъ взаимной любви тѣхъ, коихъ соединилъ любовію. Но такъ какъ будущій предатель, Іуда, былъ недостоинъ Божественнаго лицезрѣнія и страшнаго онаго видѣнія; то оставляетъ съ нимъ прочихъ, дабы, такъ какъ онъ не одинъ былъ оставленъ, предвосхитить у него всякое извиненіе въ послѣдствіи. Вземлетъ троихъ, достаточныхъ по закону, свидѣтелей Преображенія своего, которые по духу представляли въ лицѣ своемъ и всѣхъ прочихъ. Ибо Онъ говоритъ: соблюди ихъ, Отче праведный, да и тіи едино будутъ, яко же и Мы едино есьмы (Іоан. 17, 11). Ибо Іуда, видя Андрея, Ѳому, Филиппа, и другихъ, оставленныхъ вмѣстѣ съ нимъ подъ горою, и однако не ропщущихъ, не негодующихъ, не злословящихъ, напротивъ радующихся, увѣренныхъ въ томъ, что и они отсутствующіе столько же причастны благодати свыше, сколько и присутствующіе Господу, оставался совершенно неизвинителенъ, не будучи никогда отчуждаемъ ни отъ одного чудеси. Такой поступокъ Господа особенно нуженъ былъ для Іуды, который, хотя ему ввѣренъ былъ и ковчежецъ, вознегодовалъ на помазующую безвинно за дороговизну мѵра и имѣлъ дерзость предать Учителя врагамъ.

Что еще говоритъ Евангелистъ? И преобразися предъ ными, и явистася имъ Моѵсей и Илія, глаголюща съ Нимъ. Но Петръ, какъ и всегда ко всему скорый и готовый, созерцая очами души тѣхъ, коихъ никогда не видѣлъ, и кои бесѣдовали съ Іисусомъ, впрочемъ не помышляя о важности чуда, и невзирая на славу Божественнаго свѣта, называетъ пустынное мѣсто прекраснымъ, изъ рыбаря дѣлается вдругъ скинотворцемъ, и говоритъ Спасителю: сотворимъ здѣ три сѣни, едину Тебѣ, и едину Иліи, и едину Моѵсеови, не вѣдый, еже глаголаше. Прекрасно защищаетъ Петра мудрый Лука: не вѣдый, говоритъ, еже глаголаше. Верховный изъ учениковъ и первостепенный изъ Апостоловъ Петръ! Для чего такъ поспѣшно предаешься земнымъ чувствованіямъ, и помышленіями человѣческими унижаешь цѣну Божественнаго, желая соорудитъ въ пустынѣ три сѣни, поставляя Господа на ряду съ рабами, и вызываясь сдѣлать Ему одну сѣнь, — такую же, какъ и другимъ двоимъ? Развѣ Моисей зачался въ утробѣ отъ Святаго Духа, какъ и Христосъ? Развѣ Илія родился отъ Матери такъ же, какъ родился Христосъ отъ Пресвятыя Дѣвы Маріи? Развѣ какой младенецъ въ чревѣ узналъ Моисея также, какъ Предтеча — Іисуса? Развѣ небо ознаменовало рожденіе Иліи? Развѣ волхвы поклонились Моисею въ пеленахъ? Развѣ Моисей и Илія сотворили такія же чудеса? Развѣ изгнали изъ людей легіоны демоновъ? Развѣ изгнали духовъ изъ пещеръ человѣческихъ? Моисей, разгнѣвавшись нѣкогда и ударивъ жезломъ, раздѣлилъ море: а твой Учитель Іисусъ шествовалъ по морю, какъ по сушѣ, и для тебя Петра содѣлалъ самую глубину проходимою. Илія молитвою умножилъ муку и елей вдовицы, и воскресилъ сына ея изъ мертвыхъ: а Избравшій тебя изъ рыбарей въ ученика насытилъ тысячи немногими хлѣбами, плѣнилъ и опустошилъ адъ и исхитилъ изъ него усопшихъ отъ вѣка. И такъ Петръ не говори: сотворимъ здѣ три сѣни. Не говори: добро есть намъ здѣ быти. Не говори ничего человѣческаго, ничего чувственнаго, ничего земнаго, ничего дольняго. Къ горнему стремись, горняя мудрствуй, а не земная, какъ возвѣщаетъ Павелъ. Добро ли намъ здѣ быть, гдѣ змій обольстилъ первозданнаго, уязвилъ его и заключилъ для него рай? Добро ли намъ здѣ быть, гдѣ мы осуждены ѣсть хлѣбъ въ потѣ лица? Гдѣ узнали чрезъ Каина стенаніе и трясеніе земное? Гдѣ нѣтъ ничего постояннаго, гдѣ однѣ тѣни, гдѣ все погибаетъ во мгновеніе? Ужели хорошо намъ здѣсь быть? Если Христосъ оставитъ насъ здѣсь, то для чего Онъ преклонилъ небеса и низшелъ? Если Христосъ оставитъ насъ здѣсь, то для чего воспріялъ нашу плоть и кровь? Если Христосъ оставитъ насъ здѣсь, то для чего Онъ снизшелъ къ падшему и воздвигъ лежащаго? Если хорошо намъ быть на землѣ, то и ты напрасно избранъ стражемъ небесъ. Для чего тебѣ ключи отъ неба? Когда ты возлюбилъ сію гору, то отрекись отъ неба. Если желаешь сотворить кущи, то не желай быть и именоваться основаніемъ Церкви. Господь преобразился не безъ причины, но дабы намъ показать будущее преображеніе естества нашего, и будущее второе свое пришествіе на облакахъ во славѣ съ Ангелами. Ибо Онъ одѣвается свѣтомъ, какъ ризою, будучи Судія живыхъ и мертвыхъ. Посему и низводитъ на гору Моисея и Илію, запечатлѣвая древнія видѣнія.

Что еще говоритъ великій писатель Евангелія? Еще Ему глаголющу, се облакъ свѣтелъ осѣни ихъ, и се гласъ изъ облака, глаголя: сей есть Сынъ Мой возлюбленный, о Немже благоволихъ, Того послушайте. Когда еще Петръ говорилъ, Отецъ свидѣтельствовалъ съ небеси: что это я вижу, Петръ? Для чего колеблешься? Зачѣмъ спѣшишь говорить излишнее и называешь добрымъ мѣсто сіе? Не внѣ ли себя ты? Или, завидуя бесѣдующимъ, не знаешь, что говоришь? Еще ли ты не научился? Еще ли не возъимѣлъ истиннаго познанія о Сынѣ Моемъ? Не твои ли были слова: Ты еси Христосъ, Сынъ Бога живаго (Матѳ. 16, 16)? Столько видѣлъ чудесъ ты, Варъ Іона, и все еще остаешься Симономъ? Тебѣ вручены ключи отъ неба, и еще ли ты не свергнулъ съ себя одежды рыбаря? Вотъ ты уже въ третій разъ противишься волѣ Спасителя, не вѣдый, еже глаголеши. Онъ сказалъ тебѣ: Мнѣ должно пострадать; а ты возражаешь: Господи! не имать быти Тебѣ сіе (Матѳ. 16, 22). Онъ сказалъ опять: вси вы соблазнитеся о Мнѣ, а ты говоришь: аще и вси соблазнятся о Тебѣ, азъ никогда же соблажнюся (Матѳ. 26, 33). Вотъ и теперь ты желаешь воздвигнуть Христу сѣнь, такую же, какъ Моисею и Иліи. Сѣнь Христу, распростершему, вкупѣ со Мною, небеса? Сѣнь — основавшему, вкупѣ со Мною, землю? Сѣнь — образовавшему, вкупѣ со Мною, море и уставившему твердь? Сѣнь — возжегшему свѣтила, проліявшему воздухъ и все, вкупѣ со Мною, сотворившему изъ начала? Сѣнь — Тому, кто рожденъ Мною и кто содѣлался подобнымъ вамъ? Сѣнь — Тому, кто во Мнѣ и кто среди васъ? Сѣнь — человѣку безотчему? Сѣнь — Богу безматернему? Сѣнь — избравшему скиніею для Себя утробу дѣвическую? — И такъ если ты желаешь соорудить три скиніи, не вѣдая, еже глаголеши, Я, употребляя вмѣсто скиніи свѣтлое облако и осѣняя присутствующихъ, взываю съ высоты: Сей есть Сынъ Мой возлюбленный, о Немже благоволихъ, Того послушайте. Не Моисей и Илія, а сей, не тотъ или другой, а сей, единъ и тотъ же, о Немже благоволихъ. Того послушайте. Я Моисея оправдалъ, а о Семъ благоволю. Илію взялъ, а Сего послалъ въ Дѣву, какбы въ небо, и изъ Дѣвы, на самое небо. Никтоже взыде на небо, сказано вамъ, токмо сшедый съ небесе (Іоан. 3, 13). И такъ единородный Сынъ Мой напрасно бы снизшелъ на землю, если бы остался всегда на земли. Напрасно бы уничижилъ Себя, принявъ образъ раба, если бы пребывая тѣмъ, чѣмъ былъ, не уподобился вамъ. Если бы Онъ не искупилъ міръ кровію Своею, претерпѣвъ крестъ, какъ человѣкъ, домостроительство спасенія не совершалось бы, и древнія вѣщанія Пророческія остались бы невѣрными. Перестань же, Петръ, и не мысли человѣческое, но Божіе. Сей есть Сынъ Мой возлюбленный, о Немже благоволихъ, Того послушайте. Двукратно Я произнесъ гласъ оный: при васъ, на сей горѣ, и еще прежде при Іоаннѣ, на рѣкѣ Іорданѣ, дабы оправдались слова древняго Пророка, который возглашалъ: Ѳаворъ и Ермонъ о имени Твоемъ возрадуетася (Псал. 88, 13).

О какомъ имени? о имени Сына: сей есть Сынъ Мой возлюбленный. Ибо Отецъ даровалъ Ему имя, которое выше всякаго имени, сказалъ Павелъ. Но ты, конечно, спросишь, возлюбленный: что означаютъ слова: Ѳаворъ и Ермонъ о имени Твоемъ возрадуетася? И такъ слушай со вниманіемъ: Ѳаворъ — это есть гора, гдѣ Христосъ восхотѣлъ преобразиться, гдѣ Онъ какъ Сынъ засвидѣтельствованъ отъ Отца, что недавно вы слышали. А Ермонъ есть небольшая гора близь Іордана, откуда взятъ на небо Илія, и близь которой Христосъ крестился въ струяхъ Іордана, и яко Сынъ получилъ свидѣтельство отъ Отца. На сихъ двухъ горахъ Пресвятый Отецъ, утверждая сыновство, и тогда, и нынѣ въ другой разъ, вѣщаетъ: сей есть Сынъ Мой возлюбленный, о Немже благоволихъ, Того послушайте. Ибо слушающій Его, слушаетъ и Меня. И кто постыдится Его и Его словесъ, того постыжуся и Я, когда пріиду во славѣ Моей и съ Ангелами Святыми. Того послушайте не лицемѣрно, безъ лукавства, безъ ограниченія, безъ изслѣдованія, вѣрою взыскуя, а не языкомъ измѣряя; вѣрою пріемля, а не словами испытуя слово. Достаточно пока привести во свидѣтельство сему Павла, витію, обуздывающаго любознательность и въ назиданіе всѣхъ дерзновенно вопіющаго: О глубина богатства и премудрости и разума Божія! Яко неиспытани судове Его, и неизслѣдовани путіе Его. Ему слава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Печатается по изданiю: Святаго Прокла Константинопольскаго, Слово на Преображеніе Господа и Бога и Спасителя нашего Іисуса Христа. // Журналъ «Христiанское чтенiе, издаваемое при Санктпетербургской Духовной Академiи». — СПб.: Въ Типографiи Ильи Глазунова и К°. — 1839 г. — Часть III. — С. 162-173.

Всѣ празднества въ честь святыхъ досточудны, и уподобляются блистанію звѣздъ. Какъ звѣзды, бывъ утверждены на небѣ въ извѣстномъ порядкѣ, на извѣстномъ разстояніи одна отъ другой, распознаются и освѣщаютъ весь земной шаръ; одна и та же звѣзда видна и у индійцевъ, не скрывается и отъ скиѳовъ, сіяетъ надъ землею и озаряетъ море, путеводствуя плавателей; и хотя всѣхъ ихъ, по причинѣ множества, именъ мы не знаемъ, однако удивляемся ихъ красотѣ и блеску: такъ и всякій святой. Хотя останки (святыхъ) заключены въ гробахъ; но сила ихъ не ограничивается поднебесною. И что сказанное справедливо, можно тебѣ удостовѣриться изъ самаго опыта. Палестина скрываетъ останки Авраама, а куща его споритъ съ раемъ: тамъ Богъ произнесъ приговоръ Адаму; здѣсь же гостепріимно принятъ былъ патріархомъ. Кости Іосифа вмѣщаются въ одинокомъ гробѣ; но брань его съ египтянкою изумляетъ концы вселенной. Гробъ Моисея неизвѣстенъ (Втор. 34, 6); но о немъ и по смерти возвѣщаетъ жезлъ, разсѣкшій Чермное море. Гдѣ погребенъ Исаія — не знаемъ; но вся Церковь провозглашаетъ его пророчество: се Дѣва во чревѣ зачнетъ и родитъ Сына (Ис. 7, 14). Даніилъ погребенъ въ Вавилонѣ; но вѣщаніе его слышится по всей землѣ: се на облацѣхъ небесныхъ, яко Сынъ человѣчь идый бяше (Дан. 7, 13). Ананія и другіе (два) отрока скончались также въ Вавилонѣ; но вся вселенная каждодневно воспѣваетъ ихъ пѣснь: благословите вся дѣла Господня Господа (Дан. 3, 57). Іезекіиль преданъ землѣ у Персовъ; но онъ съ Херувимами вопіетъ: благословенна слава Господня отъ мѣста Его (Іез. 3, 12). Такимъ образомъ діаволъ не получилъ никакой пользы отъ того, что нанесъ смерть Адаму въ раю: такъ какъ чрезъ смерть Богъ отверзъ праведнымъ дверь упованія.

Всѣ памяти святыхъ достославны. Но ничто не равняется славою съ настоящимъ торжествомъ. Авель именитъ жертвою, Енохъ памятенъ благоугожденіемъ; Мельхиседекъ прославляется, какъ образъ Христовъ; Авраамъ возвеличивается за вѣру; Исаакъ восхваляется, какъ образъ; Іаковъ ублажается за борьбу; Іосифъ чтится за цѣломудріе; Іовъ заслужилъ удивленіе терпѣніемъ; Моисей знаменитъ, какъ законодатель; Іисусъ Навинъ памятенъ, какъ военачальникъ; Сампсонъ досточтимъ, какъ собесѣдникъ Божій; Илія достохваленъ, какъ ревнитель; Исаія достославенъ, какъ богословъ; Даніилъ достоублажаемъ, какъ прозорливецъ; Іезекіиль досточуденъ, какъ созерцатель неизреченнаго; Давидъ именуется отцомъ таинства по плоти; Соломонъ превозносится, какъ мудрый; но все это — ничто въ сравненіи съ Богородицею Маріею. Всѣ они видѣли (Христа) только въ гаданіяхъ, а Она во чревѣ носила Воплотившагося. И что могло бы воспрепятствовать неизреченному домостроительству Бога Слова? Грубость ли (плоти)? Но это — вещественная принадлежность, а Слово (само по Себѣ) чуждо такой грубости. Чрезвычайность ли такого уничиженія? Но Божество не ограниченно. Зачатіе ли? Но Сотворившій (Дѣву) не осквернился, такъ-же какъ и Воплотившійся и Родившійся отъ Нея; и даже человѣколюбіе приноситъ Царю тѣмъ большую славу. Рожденіе ли? Но оно не умалило Безначальнаго. Вочеловѣченіе ли? Но естество Божеское не потерпѣло измѣненія. Матерь ли по плоти? Но (Родившійся) не пересталъ быть по Божеству безъ матери. Ясли? Но (Сынъ) не оставилъ нѣдра Отчаго. Вертепъ ли? Но Троица никогда не оставляла престола. И такъ въ мірѣ нѣтъ ничего такого, что могло бы сравниться съ Богородицею Маріею. Человѣкъ! Прейди умомъ твоимъ всѣ творенія и смотри, можетъ ли что сравниться или превзойти святую Дѣву Богородицу? Пробѣги землю, осмотри море, изслѣдуй воздухъ, углубись мыслію въ небеса, испытай всѣ невидимыя силы, и скажи, есть ли другое подобное чудо во всѣхъ тваряхъ? Небеса повѣдаютъ славу Божію (Псал. 18, 2); Ангелы служатъ (Богу) со страхомъ, Архангелы покланяются съ трепетомъ; Херувимы, не могущіе (зрѣть славы), ужасаются; Серафимы, летая окрестъ, не приближаются, и трепеща взываютъ: святъ, святъ, святъ Господь Саваоѳъ: исполнены небеса и земля славы Его (Ис. 6, 3); воды не перенесли гласа (Лук. 8, 24); облака служили колесницею при трусѣ воскресенія; солнце, не стерпѣвъ поруганія (Творцу), вострепетало; адъ отъ страха изрыгнулъ мертвецовъ; вереи адовы отъ одного взора сокрушились; гора, принявшая сошествіе (Божіе), воздымилась (Исх. 19, 13); купина, не снося видѣнія, возгорѣлась; Іорданъ, устрашившись, обратился вспять; море, убоявшись жезла, раздѣлилось, повинуясь предзнаменованію Владычнему; жезлъ Аароновъ силою прообразованія расцвѣлъ, преступивъ законъ природы; огнь въ Вавилонѣ устыдился лика троичнаго: исчисли все чудесное, и дивись превосходству Дѣвы. Кого всякая тварь восхваляетъ со страхомъ и трепетомъ, Того Она неизъяснимо приняла въ чертогъ Свой.

Блаженны чрезъ Нее всѣ жены: родъ ихъ не подлежитъ болѣе клятвѣ, и даже превосходитъ славою Ангеловъ. Ева уврачевана; проходится молчаніемъ жена египетская; погребена Далида; забыта Іезавель; не вспоминается болѣе Иродіада. Теперь ликъ женъ возбуждаетъ удивленіе. Сарра прославляется, какъ нива, произрастившая народы; Ревекка почитается, какъ мудрая виновница благословенія; Лія величается, какъ матерь предка (Господня) по плоти; Деввора похваляется, какъ военачальница, вопреки немощи пола своего; Елисавета ублажается, какъ ощутившая въ себѣ играніе Предтечи и исполнившаяся благодати; (ублажается же) и Марія, какъ матерь, и раба, и облако, и чертогъ, и кивотъ Владыки; матерь: потому что родила Восхотѣвшаго родиться; раба: потому что въ Ней исповѣдуется природа и возвѣщается благодать; облако: потому что зачала отъ Духа Святаго безстрастно отъ Нея Родившагося; чертогъ: потому что Богъ Слово пребывалъ въ Ней, какъ въ чертогѣ брачномъ; кивотъ: потому что не законъ носила, но во чревѣ имѣла Законодателя. И такъ воззовемъ къ Ней: благословенна Ты въ женахъ; Ты одна уврачевала печаль Евы; одна отерла слезы рыдающей; одна понесла цѣну искупленія міра; одна получила для сохраненія сокровище, драгоцѣннѣйшее жемчуга: одна пріяла во чревѣ безъ вожделѣнія и родила безъ болѣзни; одна родила Еммануила, какъ Онъ Самъ восхотѣлъ. Благословенна Ты въ женахъ, и благословенъ плодъ чрева Твоего; — плодъ, но не сѣмя; цвѣтъ, но не страсть; сіяніе, но не тварь; сопрестольный, но не меньшій; солнце, а не прахъ; покланяемый, а не сотворенный; цѣна избавленія, а не долгъ. Благословенна Ты въ женахъ, и благословенъ плодъ чрева Твоего.

Но выше всѣхъ похвалъ гласъ Пророка: се Дѣва во чревѣ зачнетъ; — сказалъ о чудѣ, но умолчалъ объ образѣ исполненія. И родитъ Сына: возвѣстилъ рожденіе (отъ Дѣвы), но не открылъ способа. И нарекутъ Ему имя Еммануилъ: прорекъ таинство и возгремѣлъ именемъ (Еммануила), еже есть сказаемо: съ нами Богъ (Ис. 7, 14; Матѳ. 1, 23); проповѣдалъ Бога раждающимся и заградилъ уста іудеямъ. Съ нами Богъ, — и заблужденіе уничтожено. Съ нами Богъ, — и обрѣзаніе упразднено. Съ нами Богъ, — и демоны бѣгутъ. Съ нами Богъ, — и діаволъ посрамленъ. Съ нами Богъ, — и купель не перестаетъ возраждать. Съ нами Богъ, — и цари благочествуютъ. Съ нами Богъ, — и церкви учащаются. Съ нами Богъ, — и смерть стала сномъ. Съ нами Богъ, — и мертвые, торжествуя свободу, вопіютъ: ни Ангелъ, ниже ходатай, но Самъ Богъ пришелъ и спасъ насъ (Ис. 63, 9): Ему слава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчаніе:
¹ Похвальное Слово Пресвятой Богородицѣ св. Прокла, архіепископа Константинопольскаго, помѣщено въ переводѣ въ «Христ. Чт.» 1839 г. ч. IV. стр. 17-35. Этотъ переводъ нами повѣренъ и исправленъ по греческому тексту. Curs. Compl. Patrologiae, edit. Migne, Paris, tom. LXV. col. 171-175.

Печатается по изданію: Избранныя слова святыхъ отцевъ въ честь и славу Пресвятой Богородицы. — Изданiе Русскаго на Аѳонѣ Пантелеимонова Монастыря. — СПб.: Въ Типографiи А. И. Траншеля, 1869. — С. 10-13.

Благодареніе Богу, возлюбленные братія, что въ Его домѣ, неисповѣдимымъ образомъ, водворился миръ и нѣтъ смятеній; — въ Его домѣ гдѣ звучала священная труба, гдѣ на усладительное бряцаніе лиры собиралось духовное сонмище слушателей; гдѣ Евангельская ластовица воспѣвала, и наполнила лугъ цвѣтами православія. Память Іоаннова сдѣлалась для всего града мрежею, привлекающею всѣхъ къ вѣрѣ. Не такъ рыболовная сѣть захватываетъ рыбъ, какъ торжество Іоанново влечетъ людей простодушныхъ къ вѣрѣ. О благодать препобѣждающая предѣлъ, мѣсто и время. Ибо время препобѣдила любовь; предѣлъ уничтожила незабвенная память и мѣстомъ не ограничились чудеса Святителя; онъ лежитъ въ Понтѣ¹, а во всемъ мірѣ похваляется, и, привѣтствуя васъ простертою рукою, взываетъ: дѣло мое вы есте о Господѣ (1 Кор. 9, 1).

Іоаннъ по краснорѣчію — перлъ драгоцѣннаго благовѣстія; непорочное хранилище Богодухновенныхъ Писаній, Божественное сокровище разумѣнія; въ трудахъ неутомимый; для властолюбія острѣйшая коса; для еретиковъ разрушительный потопъ; онъ не раболѣпствовалъ власти изъ малодушнаго ласкательства, и не страшился ея пылающаго гнѣва, подобно какъ Іосифъ не убоялся Египтянки.

Но боюсь, чтобы въ смятеніи не потопить мнѣ своими похвалами малаго корабля, наполненнаго великими вещами. И нельзя достойно похвалить Іоанна безъ другаго Іоанна (Крестителя). Какъ нельзя исчислить волнъ при великомъ ихъ множествѣ: такъ неисчислимы виды многотрудной ихъ дѣятельности. Здѣсь (изъ устъ Златоустаго), какъ волны, наперерывъ стремятся благочестивыя наставленія; тамъ (въ Крестителѣ) блещутъ лучи дерзновенія. Здѣсь отражается лучезарность солнца, тамъ очищается заблужденіе. Съ одной стороны уничтожаются идолы; съ другой исправляются православные. Тамъ языкъ изобличаетъ наготу синагоги; здѣсь блистаютъ зданія, и слово ученія исправляетъ нравы. Тамъ являетъ всю силу земное испытаніе, здѣсь блистаетъ небесный вѣнецъ благодати. О Святитель, коего дѣятельность столько же принесла плодовъ, сколько пріятнѣйшихъ цвѣтовъ приноситъ весна! О имя, не разногласящее съ дѣяніями! О проименованіе, выражающее характеръ всей жизни! О языкъ, проникающій самыя небеса! О ученіе, умѣряющее громы Евангельскіе!

Тотъ былъ Іоаннъ, и сей Іоаннъ; тотъ провозвѣстникъ, сей труба; тотъ былъ не преодолимъ, сей не былъ рабомъ; тотъ чуждъ дѣленія, сей единственъ; тотъ дѣвственникъ, сей защитникъ чистоты; тотъ крестилъ въ пустынѣ, сей простиралъ мрежу во градѣ; тотъ обличалъ прелюбодѣйствовавшаго, сей укорялъ грабителей; тотъ усѣченъ въ главу, сей не поколебался явить подобную же твердость; тотъ заключенъ въ темницу, сей посланъ въ заточеніе; много подвиговъ, много и вѣнцовъ!

Посему-то Іоаннъ взываетъ нынѣ съ блаженнѣйшимъ Павломъ: Христово благоуханіе есмы (2 Кор. 2, 15). Онъ отвсюду изгналъ заблужденіе: въ Ефесѣ обличилъ обманъ Мидянина; во Фригіи обезчадилъ, такъ называемую, мать боговъ; въ Кесаріи обнажилъ безчестность публичнаго распутства; въ Сиріи упразднилъ синагоги, враждовавшія на Бога; въ Персіи посѣялъ слово благочестія; повсюду насадилъ корни православной вѣры; своимъ проповѣданіемъ наполнилъ міръ Боговѣдѣніемъ; написалъ книги; распростеръ сѣти спасенія; съ Іоанномъ богословствовалъ о Словѣ Отчемъ; съ Петромъ основалъ благочестивое исповѣданіе; съ Павломъ подвизался до пота за вѣру; съ рыбарями труждался въ ловитвѣ для православія. О Іоаннъ! жизнь твоя многотрудна, но смерть славна, гробъ твой блаженъ, и воздаяніе обильно, по благодати и милосердію Господа нашего Іисуса Христа, Коему, съ Богомъ Отцемъ и Духомъ Святымъ, слава и держава, и величіе, во вѣки вѣковъ. Аминь.
 

Примѣчаніе:
¹ Слово сіе было произнесено еще до перенесенія св. мощей Іоанна Златоустаго изъ Команъ въ Константинополь. См. краткое свѣдѣніе о св. Проклѣ, Хр. Чт. Ноябрь 1839 года.
 

Источникъ: Святаго Прокла архіепископа Константинопольскаго, Слово въ похвалу святаго Іоанна Златоустаго. // Журналъ «Христіанское чтеніе, издаваемое при Санктпетербургской Духовной Академіи». — СПб.: Въ Типографіи Ильи Глазунова и К°, 1840. — Часть I. — С. 65-69.

Боголюбивѣйшимъ и Богочестивѣйшимъ Епископамъ, Пресвитерамъ и Архимандритамъ православной святой Церкви, сущимъ въ Арменіи, Проклъ о Господѣ радоватися.

Немалою, братія, скорбію поразилъ и уязвилъ нашъ умъ и сердце слухъ о новыхъ плевелахъ заблужденія, которыя недавно лукаво всѣялъ въ вашей странѣ общій врагъ рода нашего. Ибо слухъ о печальныхъ событіяхъ, обыкновенно, несноснымъ образомъ поражаетъ душу, не приготовленную къ подобнымъ впечатлѣніямъ: но онъ тѣмъ сильнѣе поражаетъ, и тѣмъ глубже вонзаетъ стрѣлы, если возвѣщаетъ объ опасности не для грубаго тѣла, а для невещественной стороны нашей; если разсѣваетъ молву о томъ, что драгоцѣнная риза Вѣры или раздрана жалкимъ образомъ, или же совсѣмъ похищена. У кого разумная сила души не помрачена чувственностію, для тѣхъ всякая добродѣтель вожделѣнна; какъ напротивъ всякій порокъ благомыслящіе справедливо почитаютъ достойнымъ отвращенія, потому что онъ совершенно противенъ естеству, какъ нѣчто неестественное. И какъ то, что избирается, какъ полезное, необходимо должно защищать: такъ и то, что не таково, а противоположно сему, должно или отражать когда оно есть, или заботиться, чтобы не случилось, когда оно только ожидается.

Есть много видовъ добродѣтели; но ихъ различно опредѣляли, какъ язычники, подавленные заблужденіемъ, у коихъ способность точнаго сужденія помрачена невѣдѣніемъ Божества, такъ и христіане, которые, имѣя мысленныя очи просвѣщенными Вѣрою, чрезъ исповѣданіе ея могутъ прямо взирать на Солнце правды. Первые, претыкаясь въ своихъ умствованіяхъ, какъ бы во тьмѣ, и, по причинѣ предубѣжденія, не имѣя вождя для своего ума, идутъ скользкимъ путемъ въ своихъ разсужденіяхъ, касаются въ своемъ ученіи только преходящей и непостоянной природы видимаго; а зрѣніе для истиннаго созерцанія они потеряли, или притупивъ его отъ времени, или ослѣпивъ его заблужденіемъ. Они говорятъ, что добродѣтели четыре вида: правда, благоразуміе, воздержаніе и мужество, которыя, хотя на видъ точно суть добрыя дѣла, однако касаются только земнаго, обращаются около земли, и далеко не достигаютъ высоты небесной. Ибо утверждая, что мужество состоитъ въ борьбѣ съ чувственностію, воздержаніе — во владычествѣ надъ страстями, благоразуміе — въ хорошемъ управленіи гражданствомъ, и правда — въ наилучшемъ распредѣленіи должнаго, они, какъ и сами думали, установляли порядокъ только для настоящей жизни, обуздывая симъ опредѣленіемъ безмѣрность и излишество съ обѣихъ сторонъ. А чего нибудь высшаго и лучшаго настоящей жизни, они не могли ни помыслить, ни предписать, и, по неразумію омраченнаго сердца, стѣснили, сколько могли, добродѣтель, заключивъ ее въ предѣлы одного видимаго, и не усвоивъ ей ничего высшаго и похожаго на небесное благолѣпіе. Тѣ же, которыхъ очи сердца просвѣщены Вѣрою, и которые своимъ вождемъ и учителемъ имѣютъ блаженнаго Павла, называли добродѣтелію то, что окриляетъ насъ къ Богу, располагая надлежащимъ образомъ и земнымъ. Ибо сей самый мужъ, во всемъ достохвальный, хотя исчисляетъ многіе виды добродѣтели, но главнѣйшими называетъ три: вѣру, надежду и любовь (1 Кор. 13, 13). Вѣра доставляетъ людямъ то, что превыше естества, и такимъ образомъ съ предметами духовными сближаетъ того, который еще носитъ многострастную одежду плоти: ибо чего, по причинѣ высоты, не вѣдаютъ даже Ангелы и другія безплотныя Силы, о томъ Вѣра даетъ познаніе людямъ, живущимъ долу и обращающимся на землѣ, приводя ихъ къ непокровенному престолу Царя, вселяя въ нихъ свѣтъ безначальнаго и несотвореннаго естества, и сіяніемъ своимъ прогоняя мракъ чувствъ и удаляя отъ нашего ума то, что есть въ немъ грубаго и темнаго; ибо она даетъ видѣть то, что невидимо, поелику недостижимо, и что непонятно, поелику недоступно. Надежда производитъ въ насъ то, что мы въ настоящее время не во снѣ только, такъ сказать, будущее объемлемъ, но и на самомъ дѣлѣ онымъ обладаемъ; потому что несомнѣнная увѣренность являетъ уму, какъ настоящее, то, что во времени еще не существуетъ, и представляетъ уже предъ очи то, что еще ожидается. Переступая встрѣчающіяся преграды и опережая мимотекущее время доставленіемъ будущаго, надежда соединяетъ желающаго съ желаемымъ. Любовь наконецъ есть глава таинства Вѣры нашей: ибо она побудила Бога Слова, всегда присущаго на землѣ, притти во плоти. И между ними обѣими существуетъ взаимная связь: вѣра есть зерцало любви; любовь есть утвержденіе вѣры. Мы вѣруемъ, что Богъ Слово безстрастно воплотился, и вѣруемъ благочестиво: ибо это — основаніе нашего спасенія. Но мы и любимъ Того, Который ради насъ принялъ зракъ раба, не потерпѣвъ премѣненія естества и не сдѣлавъ приложенія въ Троицѣ. Посему всякій христіанинъ, не богатый вѣрою, надеждою и любовію, не есть то, чѣмъ называется, и хотя бы онъ, повидимому, часто порабощалъ тѣло свое, и свободенъ былъ отъ страстей душевныхъ; однако, при одной нравственной добродѣтели, онъ не удостоится вѣнцовъ побѣды, какъ не достигшій чрезъ богословіе до Того, Кто есть раздаятель вѣнцовъ.

И такъ Вѣра, глава всѣхъ добродѣтелей, какъ сказалъ я прежде, да соблюдается неподдѣльною; да не принимаетъ никакого прилога отъ человѣческихъ мудрованій; да не омрачается никакими языческими суесловіями, но да пребываетъ въ предѣлахъ Евангельскихъ и Апостольскихъ, такъ чтобы никто не дерзалъ посягать на ту Вѣру, чрезъ которую мы спасены и которую при крещеніи мы языкомъ, какъ бы рукописаніемъ, засвидѣтельствовали. Ибо высота Вѣры отрѣваетъ всякое дерзновенное на нее посягательство не только отъ людей, но и отъ безплотныхь существъ, какъ говоритъ блаженный Павелъ: аще мы, или Ангелъ съ небеси благовѣститъ вамъ паче, еже пріясте, анаѳема да будетъ (Гал. 1, 8). Ибо Ангелъ назначенъ не къ ученію, а къ служенію, и опасно не оставаться всякому въ томъ чинѣ, въ какомъ кто поставленъ, а браться за то, что выше его природы. Но если бы даже кто, и опираясь на свою природу, дерзнулъ вводить что нибудь, то никакое нововводное ученіе да не пріемлется.

И такъ будемъ неусыпно хранить то, что мы приняли, не сводя духовныхъ очей съ сокровищницы Вѣры. Что же мы изъ Священнаго Писанія приняли? — То, что Богъ словомъ сотворилъ міръ и произвелъ тварь, которой прежде не было; что разумное животное почтилъ закономъ естественнымъ; что самовластному человѣку далъ заповѣдь, указавъ полезное, дабы онъ избѣгалъ вреднаго, избирая лучшее; что добровольное устремленіе человѣка къ худшему изгнало его непослушнаго изъ рая; что чрезъ отцевъ, чрезъ патріарховъ, чрезъ законъ, чрезъ судей и пророковъ Творецъ училъ родъ нашъ отвергать грѣхъ и пещися о праведности; что, наконецъ, когда грѣхъ возобладалъ надъ нами, по нашей волѣ, и діаволъ требовалъ, въ отмщеніе за преступленіе, всеобщей погибели рода нашего, — между тѣмъ и естественный законъ помрачился, и законъ писанный сдѣлался вовсе безполезнымъ, и пророки, хотя, какъ люди, учили, что должно дѣлать, однако не освобождали отъ зла, — тогда самъ Богъ Слово не имѣющій вида (ἀσχημάτιστος), безначальный, неописанный и всемогущій, пришедши, воплотился (ибо это было возможно для него, когда Онъ восхотѣлъ), и, принявъ зракъ раба, содѣлался плотію, и родился отъ Дѣвы, благоволивъ показать во всемъ, что Онъ сдѣлался истиннымъ человѣкомъ; потому что за естествомъ необходимо слѣдуютъ и свойственныя оному начала (ἀρχαὶ), образы (σχήματα) и страсти (πάϑη). Евангелистъ не говоритъ, что Слово вселилось въ человѣка уже совершеннаго, но что Оно стало плотію, нисшедши до самаго зачатія естества и до самаго начала рожденія. Ибо какъ человѣкъ, естественно раждающійся, не тотчасъ уже бываетъ совершенно готовымъ къ дѣйствованію, но сперва самый зародышъ естества дѣлаетея плотію, потомъ, съ теченіемъ времени, мало по малу получаетъ силы, образующія органы чувствъ и дѣйствованія: такъ и Богъ Слово, нисшедши къ самому началу и корню рожденія человѣческаго, сперва содѣлался плотію, не преложившись однако же въ плоть, — да не будетъ; — ибо божество выше всякаго преложенія, и прелагаться свойственно только преходящему естеству, а вѣчному и всегда одинаково пребываюшему естеству свойственна неизмѣняемость. Посему, употребляя оба выраженія Священнаго Писанія, мы говоримъ, что Слово и плоть бысть (Іоан. 1, 14), и приняло зракъ раба (Флп. 2, 7). И то и другое, будучи понимаемо благочестиво, составляетъ сѣмя нашего спасенія. Выраженіемъ: плоть бысть Евангелистъ показываетъ недѣлимость совершеннѣйшаго соединенія. Ибо какъ единица не можетъ быть раздѣлена на двѣ единицы, потому что если бы могла такъ раздѣляться, то была бы не единица, а двоица: такъ и то, что по совершеннѣйшему единенію есть едино, не можетъ быть раздѣлено на двое. Словомъ же: пріимъ, Апостолъ выражаетъ непреложность естества. Все производимое или производится изъ ничего, какъ, напримѣръ, небо, прежде не существовавшее, или преобразуется изъ чего нибудь уже существующаго, какъ, напримѣръ, воды Нила были превращены въ кровь; но ни то, ни другое не приличествуетъ Божескому естеству; ибо Безначальный не произошелъ изъ ничего, и неизмѣняемое Слово не образовалось изъ чего либо. Посему-то Священное Писаніе, дабы чрезъ то и другое выраженіе показать и непреложность божества, и нераздѣльность таинства, и употребило выраженія: плоть бысть и пріимъ, первымъ указывая на единство лица, а послѣднимъ проповѣдуя неизмѣняемость естества. И такъ Богъ Слово содѣлался совершеннымъ человѣкомъ, но не такъ чтобы сіе чудо, превышающее разумъ, повредило неизмѣняемости естества; — что впрочемъ мы познали вѣрою, а не чрезъ изслѣдованіе постигли.

Сдѣлавшись человѣкомъ, Онъ подобострастнымъ спасаетъ сродный себѣ по плоти родъ нашъ, заплативъ оброкъ грѣха тѣмъ, что умеръ за всѣхъ, какъ человѣкъ; и упразднивъ имущаго державу смерти, т. е., діавола (Евр. 2, 14), какъ Богъ, ненавидящій зло. А исполнивъ (самъ) всякую правду, Онъ показалъ, что законъ удобоисполнимъ; и, почтивъ своимъ Богочеловѣчествомъ природу, сотворенную Имъ изъ земли, Онъ возвратилъ нашему естеству древнее его благородство. И такъ единъ есть Сынъ: ибо, покланяясь единосущной Троицѣ, мы не привносимъ въ нее четвертаго по числу; но вѣруемъ, что единъ есть безначальный Сынъ, рожденный отъ Отца, и что Имъ вѣки сотворены (Евр. 1, 2). Онъ есть вѣтвь, совѣчная корню, возникшая отъ Отца неизреченно (ἀῤῥήτως). Онъ есть Слово, неразлучно изъ ума происходящее, и въ немъ пребывающее; ибо хотя Оно и явилось на землѣ (Вар. 3, 38), однако и не разлучилось отъ Родившаго Его. Оно восхотѣло спасти созданное имъ, и спасло, вселившись въ утробу, — общую дверь естества (человѣческаго), которую благословивъ вселеніемъ и запечатлѣвъ рожденіемъ, преестественнымъ рождествомъ своимъ показало, что Его вочеловѣченіе превыше ума. И такъ не иной есть Христосъ, и не иной — Богъ, Богъ Слово: ибо Божеское естество не знаетъ двухъ сыновъ. Единый родилъ Единороднаго; потому что гдѣ нѣтъ совокупленія раждающихъ, тамъ нѣтъ и двойства раждаемыхъ. О имени Іисуса Христа всяко колѣно поклонится небесныхъ и земныхъ и преисподнихъ (Флп. 2, 10). Если же иной есть Христосъ, кромѣ Бога Слова: то Христосъ, по необходимости, есть простой человѣкъ, какъ нѣкоторые безумцы говорятъ. Если же Христосъ — простой человѣкъ: то какъ существа небесныя воздаютъ ему почесть, превосходящую Его естество, и преклоняютъ колѣна предъ именемъ нисшаго? Но какъ мы можемъ принять и слова пророческія, которыя гласятъ: Богъ нашъ на земли явися, и съ человѣки поживе (Вар. 3, 38)? Ибо подъ словомъ — явися Пророкъ разумѣетъ Его явленіе во плоти; а словомъ — поживе означаетъ временное Его пребываніе съ людьми, во время коего Онъ хотя не являлъ всего своего могущества, но и показалъ, что Онъ, какъ Вседержитель, и остался самъ въ себѣ тѣмъ, чѣмъ былъ, и содѣлался для насъ тѣмъ, чѣмъ восхотѣлъ. Если же для кого либо служатъ поводомъ къ соблазну Его пелены, возлежаніе въ ясляхъ, временное по плоти возрастаніе, и то, что Онъ спалъ въ кораблѣ, утруждался въ пути, иногда алкалъ, и вообще все то, чему Онъ подвергался, содѣлавшись истиннымъ человѣкомъ: то да вѣдаютъ таковые, что, соблазняясь этими состояніями (πάϑη), они отвергаютъ самое естество; а отвергая естество, не вѣрятъ и домостроительству; не вѣря же домостроительству, уничижаютъ самое спасеніе. Пусть любители прѣній укажутъ, пришелъ ли кто либо въ сію жизнь, отъ начала міра, другимъ путемъ, а не симъ естественнымъ; — и тогда пусть сплетаютъ свои пустословія. Если же таково общее начало для всего естества, а Богъ Слово сдѣлался совершеннымъ человѣкомъ: то почему тѣ, которые допускаютъ естество, соблазняются страстями? И такъ пусть они изберутъ одно изъ двухъ: или, стыдясь страстей, отвергаютъ естество, и, держась мнѣнія Манихеевъ, причислятъ себя къ нечестивымъ; или, признавая благо, происшедшее отъ вочеловѣченія, и допуская естество, не стыдятся страстей, свойственныхъ естеству. Удивляюсь я безумію людей, пролагающихъ себѣ новые пути заблужденія. Ибо, будучи благочестиво наученъ и наставленъ въ томъ, что единъ есть Сынъ, я исповѣдую единую ѵпостась воплощеннаго Бога Слова. Если же одинъ и тотъ же и терпитъ страсти, и творитъ чудеса, то почему, умалчивая о Божественномъ, издѣваются надъ тѣмъ, что ниже божества? Дабы увѣрить, что Онъ, будучи Богомъ и Словомъ, и, оставаясь тѣмъ, чѣмъ былъ, сдѣлался плотію и младенцемъ и человѣкомъ, и что таинство не нарушено никакимъ преложеніемъ, Онъ и творилъ чудеса, и страдалъ. Чрезъ знаменія Онъ давалъ знать, что Онъ есть то, чѣмъ былъ; а чрезъ страсти увѣрялъ, что Онъ сдѣлался тѣмъ, что создалъ.

И такъ мы исповѣдуемъ единаго и того же Сына и вѣчнымъ, и воплотившимся въ послѣдніе дни, не привнося ничего подложнаго въ естество Его; ибо нѣтъ ничего лишняго на престолѣ Божественномъ. Но соплетатели силлогизмовъ, слабѣйшихъ паутины, безъ сомнѣнія, скажутъ мнѣ слѣдующее, всѣмъ извѣстное, умствованіе: «если Троица — единосущна, и Троица безстрастна, и если Богъ Слово созерцается въ Троицѣ: то слѣдуетъ, что Слово — безстрастно. Если же Богъ Слово — безстрастенъ: то уже должно заключить, что распятый есть иной, кромѣ Бога Слова безстрастнаго». Подлинно, тканье пауковъ ткутъ (Ис. 59, 5) говорящіе сіе, и на водѣ пишутъ занимающіеся такими пустыми выдумками. Глаголющеся быти мудри, объюродѣша, и омрачися неразумное ихъ сердце (Рим. 1, 21-22). Загноившійся глазъ не принимаетъ чистыхъ лучей солнечныхъ, и слабый умъ не досягаетъ до высоты Вѣры. Что же мы скажемъ? Въ разсужденіи божества, — Святая Троица единосущна и безстрастна; и мы, говоря, что Богъ Слово пострадалъ, не утверждаемъ, что пострадалъ по божеству: ибо божеское естество не подлежитъ никакой страсти. Но исповѣдуя, что Богъ Слово, единый изъ Святыя Троицы, воплотился, мы тѣмъ, которые съ вѣрою спрашиваютъ, даемъ разумѣть, для чего Онъ воплотился. Поелику Богъ Слово восхотѣлъ упразднить страсти, изъ коихъ крайняя была смерть; безсмертное же естество не таково, чтобы могло подвергнуться страстямъ (ибо если всякая страсть есть возмущеніе и борьба сложныхъ; а въ существѣ невещественномъ и единичномъ нѣтъ никакой сложности: то слѣдуетъ, что тамъ нѣтъ ни какой страсти, гдѣ нѣтъ сложности): посему, восхотѣвъ, какъ мы сказали, упразднить страсти, кои обладали разумно-тѣлеснымъ существомъ, и коихъ верхомъ была смерть, Богъ Слово воплощается отъ Дѣвы (какъ вѣдаетъ то самъ Богъ Слово), и образомъ обрѣтается якоже человѣкъ (ибо такъ Ему было угодно), смиряетъ себя въ зракѣ раба, не претерпѣвая впрочемъ никакого ограниченія по божеству, и такимъ образомъ спасаетъ весь человѣческій родъ, упразднивъ страсти въ своей плоти, а божество свое сохранивъ безстрастнымъ. По сей-то причинѣ и Гавріилъ, благовѣствуя о власти и могуществѣ Раждающагося, сказалъ Маріи: Той спасетъ люди своя отъ грѣхъ ихъ: а люди принадлежатъ не человѣку, но Богу. Да и никто, пришедши въ жизнь сію съ растлѣніемъ, и не имѣя невиннаго начала рожденія, не могъ бы освободить міра отъ грѣховъ. Но, безъ всякаго сомнѣнія, одинъ и тотъ же, будучи и Богомъ и человѣкомъ, не раздѣляясь на двое, но оставаясь единымъ, рожденіемъ отъ жены явивъ въ себѣ человѣка, а рожденіемъ не отъ совокупленія, и сохраненіемъ родившей дѣвою, явивъ въ себѣ Бога, Іисусъ Христосъ спасъ міръ, пришедши на землю и поживши между людьми. Если же Христосъ есть простой человѣкъ, а не Богъ Слово: то какъ Онъ все сотворилъ въ началѣ, тогда какъ Его еще не было? Ибо если человѣкъ есть послѣднее твореніе: то явно, что Христосъ не даровалъ бытія тому, что было прежде Его; потому что Онъ, какъ простой человѣкъ, происшелъ послѣ. Какъ же Павелъ говоритъ: единъ Господь Іисусъ Христосъ, Имже вся (1 Кор. 8, 6)? Ибо если все — чрезъ Христа: то явно, что Христосъ есть Богъ Слово, какъ и Евангелистъ свидѣтельствуетъ: въ началѣ бѣ Слово, и Слово бѣ къ Богу, и Богъ бѣ Слово. Сей бѣ искони къ Богу: вся Тѣмъ быша (Іоан. 1, 1-2). И такъ если Евангелистъ свидѣтельствуетъ, что все сотворено Словомъ, и блаженный Павелъ, изѣясняя сіе, говоритъ: единъ Господь Іисусъ Христосъ, Имже вся: то явно, что Христосъ есть Богъ Слово. Если же станутъ намъ указывать на такія выраженія Священнаго Писанія, въ которыхъ Онъ называется человѣкомъ, напримѣръ, на слова Апостола Петра: Іисуса Назорея, Мужа отъ Бога извѣствованна въ васъ (Дѣян. 2, 22); на слова Павла: хощетъ судити вселеннѣй въ правдѣ, о Мужѣ, Егоже предустави (Дѣян. 17, 31), и на слова самаго Господа, Который говорилъ о себѣ: ищете Мене убити, человѣка, иже истину глаголахъ вамъ (Іоан. 8, 40): то пусть знаютъ таковые, что они или по лѣности не уразумѣли смысла Писанія, или по лукавству низвращаютъ, согласно своему нечестію, то, что хорошо написано. Ибо Христосъ, поистинѣ, есть человѣкъ; но Онъ сдѣлался имъ, бывъ прежде только Богомъ. Какъ Онъ есть Богъ несотворенный, такъ Онъ же есть и человѣкъ не кажущійся только; и какъ Онъ, по божеству, единосущенъ Отцу, такъ Онъ же, по плоти, однороденъ съ Дѣвою, такъ что истина таинства во всѣхъ отношеніяхъ явна, и чужда всякаго обмана. Если же Дѣва родила не Бога, то сія Нетлѣнная не великое заслуживаетъ удивленіе; ибо многія и другія жены родили праведныхъ людей. Если Пророки, предвозвѣшая неизглаголанное таинство, взывали: се дѣва во чревѣ пріиметъ, и родитъ сына, и нарекутъ имя ему Еммануилъ (Ис. 7, 14), что изъясняя Гавріилъ говоритъ: еже есть сказаемо: съ нами Богъ (Матѳ. 1, 23); то для чего, по причинѣ снисхожденія Родившагося, уменьшать славу родившей? Но намъ конечно скажутъ вопреки слѣдующее: «все, что раждается, — однородно съ раждающею; слѣдовательно, если родившая есть человѣкъ: то и рожденный, по необходимости, есть человѣкъ». Основательно говорите вы; но раждающая тогда раждаетъ однородное съ собою, когда рожденіе происходитъ по законамъ природы, и началомъ естественнаго рожденія бываетъ растлѣніе, потому что совокупленіе ведетъ за собою растлѣніе: здѣсь же, поелику нѣтъ и мысли о такомъ насиліи, но совершилось чудо, которое превыше ума, — здѣсь, гдѣ рожденіе превыше естества, рожденный есть Богъ.

И такъ будемъ исповѣдывать, что одинъ и тотъ же и сотворилъ міръ, и даровалъ законъ, и сообщилъ вдохновеніе Пророкамъ, и въ послѣдніе дни воплотился, и послалъ Апостоловъ для спасенія языковъ и народовъ. Будемъ убѣгать мутныхъ и нечистыхъ потоковъ обмана, т. е., богоборныхъ ересей; — безумства Арія, раздѣлявшаго нераздѣльную Троицу, неистовства Евномія, покушавшагося непостижимое естество вмѣстить въ предѣлы познанія, сумасбродства Македонія, отдѣлявшаго отъ Божества нераздѣльно изъ него исходящаго Святаго Духа, и новаго сего, недавно явившагося, богохульства (Несторіева), которое великостію хулы далеко превышаетъ самое іудейство. Ибо Іудеи, отвергая Сына, отнимаютъ у корня вѣтвь; а сія ересь, вводя, кромѣ одного Сына Божія, другаго, представляетъ неслитное естество какимъ-то многоплоднымъ. И такъ скажемъ съ Павломъ: Христосъ есть миръ нашъ, сотворивый обоя едино (Ефес. 2, 14); поелику Онъ изъ Іудея и Еллина чрезъ крещеніе творитъ одного новаго человѣка, силою своею соединяя раздѣленныхъ образомъ жизни. Да убоятся же осужденія за нечестіе нововводители, кои, тогда какъ раздѣленное приведено въ согласіе, раздѣляютъ на двое Того, Кто привелъ въ согласіе.

Но, оставивъ дальнѣйшее распространеніе, я приступлю къ сокращенному изложенію праваго догмата. Кто истинно желаетъ познать, что одинъ и тотъ же есть единый и единственный Сынъ, Который былъ прежде Авраама (Іоан. 8, 58), и въ послѣднее время преспѣвалъ премудростію и возрастомъ (Лук. 2, 52) по плоти, потому что божество Его всегда совершенно: тотъ пусть вопроситъ Апостола Павла, который и возвѣститъ ему благочестивое ученіе, показавъ, что Сынъ, и послѣ того какъ происшелъ по плоти отъ Іудеевъ, есть Богъ предвѣчный. Ибо, говоря объ Іудеяхъ, и отдавая честь сему неблагодарному и богоборному народу за то, что корень его — Авраамъ, и сѣмя его — Христосъ Господь, Онъ говоритъ: ихже всыновленіе есть — потому, что Богъ чрезъ Пророковъ взывалъ: сынъ мой перворожденный Израиль (Исх. 4, 22), и слава — потому что безпрерывныя чудеса доставляли безмѣрную славу тѣмъ, коихъ Богъ самъ, подобно кормилицѣ, воспитывалъ, и завѣти — которыми Аврааму обѣщано было размноженіе и благословеніе, и законоположеніе — на горѣ начертанное перстомъ Божіимъ, и обѣтованія — относившіяся какъ до земли Палестинской, такъ и до благословенія всѣхъ народовъ чрезъ сѣмя Авраамово, ихже отцы — которые сіяли какъ свѣтила вѣры, и отъ нихже Христосъ, — сказавъ сіе, блаженный Павелъ не остановился, — ибо не съ того времени началось бытіе безначальнаго Слова, какъ Оно родилось отъ Маріи, — но тотчасъ прибавилъ: по плоти, означая симъ Его явленіе во плоти, а не рожденіе но божеству. Кто же есть сей Христосъ, рожденный отъ Дѣвы, вмѣстившійся, какъ самъ вѣдаетъ, въ вертепѣ, возлежавшій въ ясляхъ, возраставшій во времени по плоти, сходившій даже въ дольнѣйшія страны земли (Ефес. 4, 9), потерпѣвшій все свойственное плоти, — дабы увѣрить, что Онъ поистинѣ содѣлался человѣкомъ, — Христосъ не иной, кромѣ снисшедшаго, но тотъ же самый, который сошелъ, тотъ и восшелъ (Ефес. 4, 10), — ибо Онъ не восшелъ прежде, но снисшелъ, такъ какъ Онъ и не чрезъ преспѣяніе содѣлался Богомъ, — да не будетъ, — по по милосердію своему сталъ человѣкомъ, поелику мы имѣли въ этомъ нужду: — кто, говорю, сей Христосъ? Не спрашивай о семъ ни у меня, ни у кого либо другаго, а — у Павла, который позналъ Его по откровенію Отца, и сказалъ: егда благоволи Богъ, избравый мя отъ чрева матере моея, и призвавый благодатію своею явити Сына своего во мнѣ (Гал. 1, 15), — и онъ истинно научитъ тебя, кто есть Іисусъ Христосъ; онъ говоритъ: отъ нихже (Іудеевъ) Христосъ по плоти, сый надъ всѣми Богъ благословенъ во вѣки (Рим. 9, 5). Какой клеветливой выходкѣ ругателей не преграждаютъ пути сіи слова Апостола Павла? Назвалъ Его Христомъ, дабы показать, что Онъ сдѣлался истиннымъ человѣкомъ; назвалъ Его происшедшимъ отъ Іудеевъ по плоти, дабы показать, что Онъ сталъ существовать не съ того только времени, какъ воплотился; сказалъ о Немъ: сый, дабы провозгласить, что Онъ безначаленъ; сказалъ: сый надъ всѣми, дабы возвѣстить, что Онъ есть Господь твари, назвалъ Богомъ, дабы мы, обманувшись Его видомъ и страстями, не отвергли безсмертнаго естества Его; назвалъ Его благословеннымъ, дабы покланялись Ему, какъ Вседержителю, а не порицали Его, какъ подобнаго намъ раба; сказалъ о Немъ: во вѣки, дабы показать, что Создавшій ихъ (вѣки) словомъ всегда въ нихъ и возвѣщается, какъ Богъ, Если же Христосъ есть и Богъ и Благословенный: то будемъ покланяться Ему, и скажемъ тѣмъ, которые иначе думаютъ: аще кто духа Христова не имать, сей нѣсть Еговъ (Рим. 8, 9): мы же умъ Христовъ имамы (1 Кор. 2, 16); а посему и ожидаемъ славы великаго Бога и Спаса нашего Іисуса Христа (Тит. 2, 13), Который воздастъ благочестивымъ славныя награды, а тѣмъ, которые отвергаютъ Его, — мзду ихъ дерзости (Рим. 2, 6-8).

Вотъ что мы посылаемъ вашей любви въ отвѣтъ на ваши письма, которыя вы къ намъ прислали, извѣщая, что пагубные нѣкоторые люди съ страннымъ ученіемъ своимъ проникли въ вашу страну, стараясь зловредными сочиненіями и прекословіями лжеименнаго разума (1 Тим. 6, 20) исказить простую неподдѣльную красоту православной Вѣры. Но я обращаюсь къ вамъ опять съ словами блаженнаго Павла: блюдитеся, да никтоже васъ будетъ прельщая философіею и тщетною лестію, по преданію человѣческому, по стихіямъ міра, а не по Христѣ (Кол. 2, 8). Основанія бо инаго никтоже можетъ положити благочестивой Вѣрѣ, паче лежащаго, еже есть Іисусъ Христосъ (1 Кор. 3, 11). И такъ стойте во единомъ духѣ, единодушно подвизаясь за Вѣру Евангельскую, и нимало не страшитесь противниковъ, но храните преданія, которыя вы приняли отъ святыхъ и блаженныхъ Отцевъ Никейскихъ, изложившихъ православную Вѣру, и отъ блаженныхъ и святыхъ мужей, Василія и Григорія, и другихъ единомысленныхъ съ ними, коихъ имена въ книгѣ животной (Флп. 4, 3). Привѣтствуемъ, я и всѣ сущіе со мною, васъ и все ваше братство.
 

Примѣчаніе:
¹ Писано по случаю распространенія въ Арменіи ереси Несторія и другихъ современныхъ еретиковъ.
 

Источникъ: Святаго Прокла архіепископа Константинопольскаго, Посланіе къ армянамъ о вѣрѣ. // Журналъ «Христіанское чтеніе, издаваемое при Санктпетербургской Духовной Академіи». — СПб.: Въ Типографія Ильи Глазунова и К°. — 1841 г. — Часть I. — С. 351-375.